Богдан берет меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.

— Ты так все это видишь?

— А разве нет? Богдан, это всего лишь поцелуй, — стараюсь отвернуться, но он не отпускает.

Он никогда меня не отпускает.

Его брови сходятся на переносице и мне становится не по себе от этого насупленного взгляда. Богдан проводит ладонью по лицу, делает медленный вдох, а затем вновь смотрит на меня так, будто собирает последние частички терпения лишь бы не взорваться.

И я понятия не имею, что значило его «я хочу кое-что проверить».

— Тогда если это ничего не значит, почему сбежала на ночь к Полине?

Обычно мне не составляет труда выдать колкий и язвительный ответ. Особенно ему. Но в данную минуту я открываю и закрываю рот, так как мой словарный запас сузился до трех слов «мне слишком страшно».

Я боюсь, что Богдан причинит мне боль.

Опершись локтями в колени, он складывает руки под подбородком.

— Я сам не понимаю, что на меня вчера нашло, — признается он, взъерошивая волосы.

Что-то больно колет в груди от его слов.

— Мне просто хотелось хоть что-то почувствовать. Рядом с тобой у меня сносит голову. Наши вечные перепалки, твои гневные взгляды, стоит мне внезапно появиться. Все это делает меня живым, — на его губах появляется грустная улыбка и мне приходится сжать ладонь в кулак, чтобы не потянуться к нему. — Ты бесишь меня до жути, но именно рядом с тобой я вспоминаю, каким был когда-то.

Облизнув пересохшую губу, отвожу от него взгляд, восстанавливая сбитое дыхание. Только Богдан может сказать «ты меня бесишь» в таком контексте, что я начинаю опасаться за свое сердце.

Почему чувствовать — это так сложно?

Пусть мне страшно, но в одном Богдан прав — рядом с ним я тоже становлюсь живой.

Богдан

— Так и будешь делать вид, что ничего не происходит? — спрашиваю я.

Кладу ключи на тумбочку и прохожу в гостиную. Мира стоит в полоборота ко мне и ее плечи заметно напрягаются. Клянусь, каждый день подобен “дню сурка”. Мы встречаемся в пустой квартире под покровом ночи, я делаю к ней шаг, в то время как Мира несется от меня со скоростью света, словно гребаный Бари Аллен в женском обличии.

Кидаю куртку на диван и сложив руки на груди, смотрю на упрямую девчонку. Она в очередной раз отводит взгляд и роется в своей сумке. Только ради нее я торчу в этом проклятом клубе, работаю барменом и таскаюсь по всему городу, хотя у самого проблем невпроворот. Но вот он я. В очередной раз стучу в закрытую дверь, в надежде, что мне откроют или хотя бы оставят небольшой просвет.

— Я сегодня позвонила парочке кандидатов, так что думаю на днях ты можешь больше не выходить в клуб, — Мира кладет свой ноутбук на стол.

Думаешь переиграешь меня?

— Очень любезно с твоей стороны, но меня сейчас это мало волнует. Почему ты избегаешь меня?

— Кажется мы прояснили этот вопрос еще вчера.

Она беззаботно пожимает плечами и снова пытается забраться в свой панцирь.

— Это была твоя версия.

— Богдан, пожалуйста, давай забудем об этом. Ты в скором времени уедешь, я останусь здесь. Какой вообще смысл об этом говорить? Если бы я и решилась на какие-либо отношения, то уж точно не на те, которые могут рухнуть в одночасье.

— Ты всегда такая пессимистка?

— Я предпочитаю трезво смотреть на вещи, — она закусывает губу, а затем прокашливается. — И раз уж мы все прояснили, то хочу, чтобы ты знал. Я решила дать шанс Никите и…

— Ты совсем спятила?

Я был готов терпеть факт отрицания притяжения между нами, но дать шанс тому, к кому она совершенно ничего не чувствует выводит меня из себя. Хочется подойти к ней и встряхнуть, чтобы эта упрямая девчонка прекратила отгораживаться от меня. Что собственно мешает мне это сделать?

— Ты готова быть с ним, лишь бы не со мной?

— Это не имеет к тебе никакого отношения. Ты хотел, чтобы я была честна, так вот, я знаю Никиту много лет, у нас с ним много общего, и мы понимаем друг друга с полуслова.

— Чушь собачья. Он ни черта тебя не понимает, — я всплескиваю руками. — Может вас связывает музыка, но ты к нему относишься как к другу и не более. Рядом с ним ты спокойная и тихая. На твоем лице нет ни одной эмоций, кроме благодарности.

— Может спокойствие — это именно то, чего мне так не хватает, — тихо отзывается она, глядя себе под ноги.