— Будда меня покинул. Я с этим уже смирился, — Лу Пэн бухтел, скрестив руки на груди.

— Но я же здесь, — хлопаю себя по груди и сразу же указываю на магистра. — Твой Будда всегда был с тобой. Ведь ты носишь его в своём сердце. Это не Будда перестал верить в тебя, а ты в него.

Недовольно пожевав губами, Лу Пэн почесал отросшую шевелюру и поправил на себе грязную куртку. В ней он не одну неделю спал на земле.

— Ты молодой, — магистр тяжело вздохнул. — Наверное, никогда не слышал о том, что каждому одарённому уготован свой путь. Я… я верю, что для становления старшим магистром [5] должен сначала пройти полную духовную и физическую трансформацию. Половину своих денег и имущества я отдал жене и детям. Вторую раздал бедным. Я запретил самому себе зарабатывать деньги силой одарённого и тогда понял, что ничего не стою. От меня отвернулись друзья, любовница… Ох, Сю Сю! Она мне такого наговорила, что теперь всем женщинам в глаза смотреть стыдно.

Пожимаю плечами, продолжая улыбаться.

— Значит, это были не те друзья и не та любовница. Мужик, ты сам себя-то слышишь? Ты расстраиваешься из-за того, чему радоваться должен.

— Это ещё не всё! — Лу Пэн надулся ещё сильнее. — Меня уволили с трёх работ. Сказали, что сорокалетний магистр [4], лишённый сил, им не нужен. На следующей работе сказали: «Слишком высокая квалификация». А в компании одного моего старого знакомого: «Вам не хватает профессиональных навыков». Как вообще у грузчика может быть квалификация? Им что, чёрный пояс по катанию тележки показать надо?!

Сглотнув вставший в горле ком, магистр указал на свою одежду.

— Посмотри, во что я превратился? Всего шесть месяцев скитаний по Шанхаю, и я разваливаюсь так, что скоро не смогу драться с бомжами за объедки.

— Во-первых, — начал я, — у нас в Российской Империи есть поговорка: « Иногда, чтобы всплыть, надо опуститься на самое дно. Оттолкнуться от него ногами и выбраться на поверхность». Во-вторых, я могу сказать с уверенностью, что ты прошёл своё преображение. Лишнее отвалилось, как и должно было. Ты не упоминал свою жену. Что-то мне подсказывает, что она тебя не бросала и ждёт твоего возвращения домой. И в-третьих…

Указываю пальцем в грудь Лу Пэна.

— … Будда все эти дни, недели и месяцы был с тобой. Даже когда ты перестал верить в себя, Будда продолжал верить в тебя. Только поэтому я здесь и лечу твою многострадальную печень. Ты хотел найти себя нового? Нашёл и преобразился, — моя рука, сместившись, указывает на небо. — Когда ты просишь Будду о преображении, он даёт тебе возможность его пройти, а не готовое решение. Тот, кто молит о деньгах, получает возможность их заработать. Ты хотел быть любимым? Тогда иди домой. Тебя жена до сих пор ждёт. Небось суп на плите варится, а ты тут по мусорным контейнерам шаришь. Не оскорбляй её труд своей глупостью! Ты уже преобразился.

По мере того, как слова долетали до ушей магистра, в его глазах разгорался знакомый огонёк решимости.

— Твоими устами говорит Будда, — Лу Пэн вдруг расхохотался и начал срывать с себя грязное тряпье. — Да-а-а-а, я чувствую, что моё тело и душа вновь стали единым целым. Теперь я готов к прорыву.

Достав из кармана визитку, протягиваю её пока ещё магистру [4].

— Если тебе нужна будет помощь с прорывом или работа, просто позвони по этому номеру. Скажи, что ты встретил Михаила Довлатова в Поднебесной. Тебе помогут.

— Военная компания «Романов и КО»? — в глазах Лу Пэна читалось изумление. — Выходит, я встретил на улице человека, богаче меня?! То ли я чего-то не понимаю в нашем мире. То ли мы с тобой оба сумасшедшие.

…

Ещё одного офисного клерка пришлось ждать около стоэтажного бизнес-центра «Дух Императора». Всё довольно запутанно, но в мега-здании из стекла и стали трудятся те, кто подал заявление о поиске работы на имя императорской семьи Поднебесной. Тут находится публичная канцелярия его величества — обитель его бюрократической машины. Архивы, столичный ЗАГС, суд и бог его знает что ещё.

Когда часы показали полдень, из небоскрёба вышел невзрачный худенький мужчина с неприметным чемоданом. На вид лет шестьдесят, но с возрастом у азиатов легко можно ошибиться.

Китаец сел на никем не занятую скамейку, предварительно подложив под себя газетку. Достал из сумки ланч-бокс с рисовой кашей, соевым мясом и термос с зелёным чаем. Собственно, по этому набору вещей я его и узнал.

— Доброго дня, господин Гу, — снимаю кепку в знак приветствия.

— Вы обознались, — мужчина, не глядя на меня, начал орудовать палочками для еды.

Судя по ауре, обычный человек. Ни грамма волнения или страха перед незнакомцем. Что-то мне подсказывает, что даже если приставить к его голове пистолет, он примет смерть, как должное.

— Уважаемый Гу, — перехожу на шёпот, — я знаю, что из-за сидячей работы у вас проблема сзади, чуть ниже поясницы. Вам даже на унитазе сидеть трудно. Об этом нюансе вы никому не говорите, так как боитесь потерять работу. Вы рады служить императору и людям, которые в него верят. Почти всю зарплату вы перечисляете в фонд «Ростки бамбука», помогающий сиротам устроиться в жизни.