За всё время пути я ни у кого в руках не увидел смартфона. Нет ни радио, ни телевизоров, ни рекламных билбордов. Вообще ни намёка на средства массовой информации.

Глядя на мирно живущих монахов, меня вдруг посетила странная мысль.

[А в курсе ли вообще эти люди, что на дворе четвёртое Сопряжение Миров?]

Ни личного оружия, ни намёка на школы для одарённых я не заметил. Никогда в жизни мне не доводилось видеть поселения, настолько оторванного от реальной жизни.

Не прошло и пятнадцати минут, как джип выехал за пределы поселения и остановился у озера Цинхао. В предрассветных лучах солнца мне удалось рассмотреть всю округу. Во все стороны, куда ни глянь, простирается ухоженный лес. Тут явно поработала группа садовников, убирающая с земли каждый лишний листик. Вода в озере кристально чистая. Непуганая рыба плещется, как будто её жизни здесь ничего не угрожает.

От берега в сторону воды вёл узкий мостик. На другом его конце находилась беседка. Там за накрытым столиком уже сидел пузатый мужчина с густой чёрной бородой и даже не усами, а настоящими усищами.

Главный монах, видя моё замешательство, терпеливо указал на беседку.

— Великий ждёт вас, господин Довлатов.

— Эмм… всего один вопрос, — указываю на пузатого мужика. — А кто такой, этот ваш Великий?

Сидящие в машине буддисты, открыв рты, переглянулись. Главный монах взглянул на меня, как на восьмое чудо света.

— Вы не знаете про главную живую святыню Хайбэя?

— Нет, — смущённо развожу руками. — Я меньше шести часов назад узнал о существовании в Поднебесной закрытого региона. Меня сюда привели сны пациентов.

— Сны? — у монаха глаза полезли из орбит. — Не один сон?

— Штук… Пятьдесят или, может, семьдесят. Я не считал, — снова указываю рукой на озеро. — Вы так и не ответили. Кто такой этот ваш Великий?

— Да как вы можете не знать того, к кому пришли?! — главный монах, возмущённо тряся рукой, указал на беседку. — Это же сам Эксцентричный Будда! Человек, чьими устами говорит весь наш мир!

— Не знаешь? — взревел главный монах. — Да как можно не знать Великого?

Главный монах вдруг вырвал руль и стал крушить салон джипа. От взмаха руки архонта смялась дверь. Ударной волной вышибло все стекла напрочь. Два других монаха в тот же миг выпрыгнули из машины, начав материть своего буйного коллегу. Секундой позже приборную панель сложило пополам от мощного удара.

*Пш-пш-пш*

Выстрелили пиропатроны подушек безопасности.

— Ра-а-а! — взревел главный архонт, сдувая к чёрту воздушные мешки. Затем схватился за рычаг переключения скоростей и вырвал его с мясом. — Как можно не знать Великого?!

— ИДИ НАХЕР! — рявкнул я и двинул идиоту кулаком по морде.

А кулак у меня здоровый. Железкин неплохо удар поставил. Главный монах с удивлением схватился за разбитый нос.

— Ведёшь себя, как дитё малое, — замахиваюсь для ещё одного удара, но сдерживаюсь, указывая на салон. — Машина твоя? Нет! Ты же её водишь, как безрукий и безногий х*р! Собрал все кочки и ямы.

— Я…

— Помолчи! Какого хрена ты тут крушишь то, что сам не создал? Сила есть — ума не надо? Какое, к демонам, просветление и путь Будды, если ты с самим собой совладать не можешь?! Утырок!

Открыв дверь, вылезаю из машины. Главный монах с удивлением смотрит на свою кровь, натёкшую из разбитого носа.

— Пошёл отсюда! Как закончу разговор с Эксцентричным Буддой, сам доберусь до Центра Телепортаций.

Ей-богу! Ненавижу таких вот великовозрастных детей. Ни черта сами не сделали, а потом безнаказанно крушат чужое. И нет, бить его было не страшно. Сразу понял, что передо мной не нормальный взрослый, а хрен пойми кто. Окажись главный монах в городе, его подростки начали бы шпынять.

Вдох-выдох, собираю мысли в кучку.

Пройдя по мостику до уютной беседки, я не торопился садиться за один стол с тем, кого тут все зовут Великим. Эксцентричный Будда довольно поглядывал на меня, поглаживая пышную бороду и даже не усы, а истинные усища. Движения мужчины нисколько не стесняло огромное пузо. Стол между нами ломился от мясных блюд, никак не сочетающихся с диетой, принятой у монахов.

Передо мной не одарённый, но обладающий идеальным здоровьем от природы. Ни намёка на вмешательство целителя в строение организма. Ещё я смутно слышу звон. Такое ощущение, словно мы сейчас не в беседке на озере Циндао, а в закрытом помещении и над нашими головами натянуты десятки струн, наложенных друг на друга. Трогаешь одну — звенят все сразу.