— Юленька! — напомнила Лида. — Они там ждут, на проводе. Звонок-то, может, международный…

— Ох, грехи наши тяжкие! — Юля нехотя перелезла через спящую сестру. Та даже не пошевелилась.

Обернулась по привычке банным полотенцем вместо халата, босиком прошлепала в коридор, взяла трубку:

— Синичкина у телефона!

В ответ послышался немолодой женский голос:

— Юлия Викторовна? Минуточку, соединяю с Тарасом Францевичем…

— С кем, простите? — Но в трубке уже послышалась приятная электронная мелодия: там переключили селектор.

Францевич… Из Франции… Какая-то идиотская игра слов… Кто-то решил подшутить, наверное.

— Добрый день, Юлия Викторовна! — На этот раз голос был мужским. — Хотел поблагодарить вас за замечательную статью. Нашему заводу она, думаю, принесет большую пользу. Мы как раз налаживаем контакты с иностранными партнерами, так что любая реклама нам, сами понимаете, нужна как воздух… Ну, а мне лично вы просто польстили.

Ах да! Дошло как до жирафа: это директор машиностроительного завода, который еще так униженно расшаркивался перед американским коммивояжером! Слава Богу, вспомнила наконец.

— Ну что вы! Не стоит благодарности, — бодрясь и подавляя зевоту, прощебетала Юлька. — Я писала совершенно искренне.

— Приятно слышать.

— Приятно, что вам приятно.

— Собственно говоря, я беспокою вас по делу. Хотел пригласить вас на, так сказать, небольшой банкет… В узком, так сказать, дружеском кругу…

— Чтобы я его осветила где-нибудь в светской хронике? Директор рассмеялся:

— Нет! Чтобы вы отдохнули как следует. Ожидается приятная компания и неплохое угощение.

Юля почувствовала, что у нее сосет под ложечкой: все свои съестные припасы скормила вчера старому аккордеонисту. Он выглядел таким изголодавшимся, что сама она к еде даже не притронулась, сославшись на отсутствие аппетита.

Да и вправду, какой мог быть аппетит после увиденного в комнате! Зато теперь голод разыгрался не на шутку, а потому слово «угощение» показалось сладчайшей музыкой.

— Спасибо, приду обязательно. Когда и куда?

— Соединяю с секретаршей, — сказал директор. — Она подробно объяснит.

В трубке вновь раздалась мелодия.

«А насчет приятной компании он явно загнул, если имел в виду себя, — поморщилась Юля. — Этот надутый Францевич мне вовсе не нравится. И писала я о нем вовсе не искренне, просто добросовестно выполняла заказ… Ишь ты, перетрудится он, бедняжка, если сам продиктует адрес! На месте секретарши я бы давно подлила ему в кофе касторки!»

— Юлия Викторовна? — секретарша, однако, была на босса не в обиде. — Диктую, записывайте… Начало банкета в восемнадцать ноль-ноль…

Ох, и долго же еще ждать! В животе урчит от голода. Хороший директор начинал бы рабочий день с пирушки, а не заканчивал ею! Надо будет внести такое рацпредложение…

Но вот что странно: ее куда больше беспокоят помыслы о еде, чем… о расставании с Денисом.

«Наверное, я совершенно бездушное существо, — подумала Юлька, записав адрес ресторана и повесив трубку. — Другая бы в петлю готова была лезть после подобных событий. А я — ничего, даже собираюсь на банкет… Кстати, не одолжить ли у Ольги ее ажурные чулочки?…»

Лида не уходила из коридора, дожидалась окончания разговора.

«Любопытной Варваре нос на рынке оторвали, — с досадой проговорила Юлька про себя. — Все-то ей надо знать!» Однако она ошиблась. Намерения соседки были иными. Едва трубка легла на рычажок, Лида несмело шагнула к Юльке. Она волновалась, точно маленькая девочка, вынимая из-за спины целлофановый пакет:

— Вот, я тут… Мы тут решили… Короче, это тебе. А то в полотенце и простыть недолго, плечи-то голые…

В пакетике лежал аккуратно свернутый домашний халатик. Пестренький. Почти такой же расцветки, как у самой Лиды, только не полинявший, а новый. С пуговицами, а не с булавкой.

— Сама себе не купишь небось? — робко добавила Лида. — То эту шалаву кормишь, то хрена старого, то Катьку конфетами балуешь… На себя ничего не остается.

И тут Юльку наконец прорвало. Она кинулась к Лиде на шею и громко зарыдала.

Почему во время невзгод мы часто остаемся внешне спокойными, а плачем тогда, когда кто-то о нас заботится?…

Банкетный зал находился на втором этаже ресторана. Юлька едва не слетела с лестницы: неловко было подниматься по ступенькам на непривычных высоченных каблуках-шпильках.