— Значит, я и есть кентавр.

— Хорошо! Обожаю этих существ. Они такие умные и мечтательные! И стреляют из лука.

— Стреляют? Разве кентавры воинственны?

— Нет! Они целятся в небо. Хотят сбить звезду…

— О, знаю! И загадать желание. Таков ваш русский обычай.

— Да… — задумчиво проговорила Юлька. — Звездопад — к счастью. Но он бывает только летом.

— Весной тоже. В марте, — возразил он.

— Ну, может, это у вас в Америке.

— Нет, у вас, в России. Именно здесь я нашел падающую звезду. И даже поймал ее.

— Когда?

— Сегодня. Вы падали. Я вас поймал.

— Хотите сказать, что я звезда? Благодарю за комплимент.

— Это не я сказал. Так считает, — кивнул он на Тарас Францевича, — господин директор. Он так вас представил Помните?

— А! Восходящая звезда отечественной журналистики!

— Мистер директор был прав.

— Ну и как, вы загадали желание?

— Загадал, — коротко ответил Джефферсон и надолго замолчал. Только сидел и, забывшись, жевал укроп и петрушку, словно настоящее травоядное.

Как ни странно, его молчание Юльку обидело, хотя остальные мужчины только и думали о том, как бы ей угодить. Но ведь они не были мифическими кентаврами, и на них ей было наплевать. А Квентин… Он что, совсем забыл о ее присутствии? О каких таких посторонних предметах имеет наглость размышлять, когда рядом с ним скучает дама?

— Эй, — она напомнила о себе. — Очнитесь!

— Да, Джулия? Можно мне вас так называть?

— Тогда я вас… как же… Квентин — значит, Веня! Пойдет?

— Кто пойдет?

Непонятливость американца выводила ее из терпения, но в то же время и забавляла. Ей нравилось болтать с этим голубоглазым мистером. Она приспособилась к его акценту и уже почти не замечала его.

— Вопрос не в том, Венечка, кто пойдет. А в том — как? Как я пойду домой, если я — босиком?

— На кентавре, — ответил он. — В ногах правды нет.

Конечно, после банкета он нес ее на руках не до самого дома, а только до такси. Юлька ждала, что Квентин начнет напрашиваться в попутчики, и мысленно подыскивала слова, чтобы отшить его вежливо, но решительно.

По какой-то странной причине, о которой в тот момент не задумывалась, девушка… не хотела знакомить его с сестрой. Не хотела — и все тут! Ни в коем случае.

А все же была несколько разочарована, когда он даже не подумал сесть в машину, а только по-джентльменски расплатился с таксистом авансом. Причем, видимо, с щедрыми чаевыми, потому что шофер удивленно и радостно крякнул.

— Можно, я как-нибудь позвоню вам, Джулия? — робко спросил Джефферсон, прежде чем захлопнуть дверцу автомобиля.

— Пожалуйста. У вас есть куда записать номер телефона?

— Прошу простить меня, — опустил он глаза, — но я уже записал. И даже выучил наизусть.

— Откуда?!

— Узнал у господина директора.

Юлька хмыкнула:

— Не думала, что кентавры — такие хитрые звери.

— Они не звери, — отозвался он каким-то странным, дрогнувшим голосом. — Они люди. По крайней мере наполовину. Фифти-фифти. Гуд найт, Джулия.

— Доброй ночи, Венечка.

От такси до подъезда пришлось-таки пробежаться в одних ажурных чулочках, отчего эти нежные женские атрибуты тоже, конечно, порвались.

Но, пока Ольга осыпала сестру градом упреков, Юли безучастно стояла у окна и глядела в хмурое ночное мартовски небо.

«А вдруг и для меня упадет хоть одна звездочка? — думалось ей. — И подарит мне что-нибудь такое… волшебное. Говорят, что Близнецы — рационалисты, и это, наверно, недалеко от истины. Но правда и то, что мы не терпим однообразия, а потому иногда ждем чуда! Пусть, пусть же оно ворвется в мою жизнь! Хотя бы маленькое. Нет, маленького не надо, хочу огромного, настоящего чуда-чудища! Пускай для меня с неба упадет не какой-нибудь невзрачный метеорит, а звезда первой величины!»

Но звезд совсем не было видно за пеленой облаков и московского смога.

Никаких.

Ни падающих, ни восходящих…

И только Ольга за спиной со скрежетом раздвигай новую, купленную по Юлиному требованию, брезентовую раскладушку. И даже укладывалась на нее, а не на диван, по-стариковски жалуясь на неудобства и лишения, которым подвергает ее бессердечная младшая сестра-эгоистка.