Шрифт:
– А через кого мы родственники? – словно в ответ на ее мысли задал вопрос Спиридон.
– Через отца твоего, он ведь тоже Курилов?
– Конечно.
– Моего папу звали Игорем, а его мать – Любовь Тимофеевна.
– Не слыхал про таких, но так-то родни у нас много, в каждой семье по десять детей примерно, и любой родне мы всегда рады. Ты как здесь устроилась, где живешь? Могу устроить в дом купца Кузнецова, там и работа найдется.
– Нет, не надо пока, мне Травин отдельное помещение выделил в казармах, обедаю вместе с ребятами. А школу как построят, буду учительницей работать. Так что у меня здесь все хорошо. Скажи, а ты знаешь, кем были наши предки?
– Да такими же казаками, только Сибирскими. Потом перевели в Забайкалье, приписали к Забайкальскому войску…
Забыв про стирку и другие дела, они не спеша шли вдоль берега Амура. Жара стояла беспощадная, но вот с реки начинал дуть живительный ветерок, и казалось, что и вековые сосны, плотными рядами стоящие за казармами, приветливо машущие своими раскидистыми ветвями, и тополя, и даже трава навевают прохладу. Жара в такие минуты отступала, запах сосен и речной воды смешивался, и хотелось дальше бродить, разговаривать, радоваться прекрасному дню.
– Для казака ведь главное что? – рассуждал Спиридон. – В седле быть легким и быстрым, да с шашкой легко управляться. Ох и скучаю же я по своему Орлику!
– Конь твой? – улыбнулась Ирина Игоревна.
– Ну да, в станице остался. Коней в этот сплав не брали, решили через время следующим сплавом их привезти. А мы пока как следует здесь обживемся, наладим жизнь.
Спиридон пошел по своим делам, а Ирина Игоревна долго еще сидела на прогретом июльским солнцем берегу Амура, любуясь его теплыми ласковыми волнами и наслаждаясь чистейшим воздухом. Как же быстро она привыкла к отсутствию гаджетов, интернета и сериалов! Даже время теперь текло медленнее. А дома его постоянно не хватало. Вроде только начнешь первую пару первого сентября, глядь, а уже конец семестра, и не сделано толком ничего. Выходит, из-за интернета время так быстро бежит?
Задумавшись, она не заметила, как рядом с ней уселся на песчаный берег тот самый казак Матвей Куцев, один из тех, кто первым им с Никитой встретился на этой земле.
– Любуешься? – произнес он. – Я тоже люблю на реку смотреть.
– Согласна. Ну как тебе мой новый наряд? Теперь устраивает?
– Да лишь бы удобно было, – невозмутимо ответил казак.
Ирина Игоревна теперь щеголяла в казачьих шароварах, только она их подворачивала, чтобы не жарко было, так что не сильно они отличались от шорт. Босоножки не надевала, ходила босиком. Тунику свою иногда носила, а иногда вместо нее надевала рубашку навыпуск.
– Фигура у тебя красивая, прямо как у казачки, – решился на комплимент Куцев.
– Так я и есть казачка, – улыбнулась женщина, – просто долго жила в Петербурге.
– И как там, в Петербурге?
– Жаль, что ты там не был, там очень красиво.
– Зачем же оттуда уехала?
– Климат больно тяжелый, простывала часто. Даже летом ни с того ни с сего дождь начнется, да такой холодный, и ходишь потом простывшая!
Парень смотрел на нее с явным интересом, внимательно слушал.
Куцев, Куцев… Знакомая фамилия. Где я ее слышала?
Вдруг Ирина Игоревна вспомнила, где ей встречалась эта фамилия. Краеведческий музей Ивановки, зал памяти самого страшного дня в истории села. Огромная картина с изображением пылающей в огне Ивановки, и список, длинный список имен и фамилий погибших лежит под стеклом. Она внимательно просматривает этот длинный список в поисках фамилии и имени своего предка…
«Куцева Ксения Ермолаевна, 19 лет.
Куцева Лукерья Ермолаевна, 8 лет.
Куцева Мария Ермолаевна, 7 лет.
Куцев Федор Ермолаевич, 4 года.
Куцев Гордей, 65 лет».
Так, получается, потомки этого самого светловолосого парня малыми детьми погибли от рук изуверов-интервентов и белогвардейцев? А Гордей шестидесяти пяти лет – его сын?
Матвей между тем с изумлением наблюдал, как меняется в лице его собеседница.
– Ты вроде как испугалась чего?
– Ты женат, у тебя есть сын?
– Да я уж скоро десять лет как женат, и сын у нас есть, Гордейка, три годика ему. Первые двое детей не выжили, а этот живет, постреленок. Да у нас тут почти все женаты, скоро и семьи с детьми приедут.
Ну конечно, тогда ведь рано женили, лет в шестнадцать под венец шли. А дети далеко не все доживали до взрослого возраста. Выживали сильнейшие, медицины как таковой не было. «А если я здесь заболею чем-нибудь? – вдруг с ужасом подумала Ирина Игоревна. – Ни лекарств, ни врачей. Надо как-то держаться, как-то беречься».
И как мне спасти Ивановку, раз уж я здесь оказалась? Этот вопрос она задавала себе регулярно и никак не находила на него ясного ответа. И с кем-то поделиться, с кем-то посоветоваться – возможности не было!