В 1855 году государь в России сменился, началось правление Александра Николаевича, но и при нем продолжалась поддержка освоения Дальнего Востока. Новый царь планировал отменить крепостное право и прекрасно понимал, насколько важно обеспечить землей освобожденных крестьян.

Молодой казак в гимнастерке и синих штанах с желтыми лампасами вышел из своей палатки и принялся умываться, глядя в маленькое зеркальце. Он был высокий, статный, несмотря на молодость. Густая темная шевелюра гармонично смотрелась с форменной фуражкой, из-под которой лучились светло-голубые глаза, наполненные юношеским добродушием и отвагой.

Вряд ли бы Спиридон (так звали казака) услышал в повседневном шуме и на таком расстоянии, как кто-то бултыхнулся в воду. Но он услышал пронзительный девичий крик:

– Вацлав! Вацлав!

Худенькая девичья фигурка в голубом платьице металась на борту парохода. На баржах встрепенулись люди, даже те, кто не успел к тому времени проснуться.

– Что случилось? – урядник Гриша Кантемиров выбежал из палатки.

– Да свалился кто-то в воду с парохода, – отвечал ему встревоженно Федор Гаевский, худощавый бледный казак с вечно кислым выражением лица.

Спиридон заметил копну светлых волос над водой и, не раздумывая, прыгнул с борта в реку. Вода оказалась довольно прохладной, хоть июль месяц должен был нагреть волны до комфортной температуры. Со всех барж к нему на подмогу уже плыли другие казаки, но куда им было успеть!

Пока Спиридон доплыл, копна светлых волос уже скрылась под водой. Тогда он глубоко вдохнул воздух и нырнул под воду. На поверхность он вынырнул вместе с обмякшим телом. Успел заметить, что это был щуплый молоденький мальчик, смуглый, с точеным носиком и светлыми, почти золотистыми волосами. Даже с закрытыми глазами паренек выглядел утонченно красивым. Не иначе, барчук какой-то. Теперь надо держать курс на пароход, где в отчаянии заламывала руки девчонка, однако, сильное холодное течение упорно сносило в сторону.

Ну ничего, течение упрямо, а мы еще упрямее. Стиснув зубы, Спиридон перебарывал сопротивление суровых волн и каждый раз одерживал победу. Был момент, когда он начал выбиваться из сил, и в голове промелькнула предательская мысль: а не бросить ли это тело, чтобы хотя бы спастись самому? Но ведь сотни глаз со всех барж и лодок были прикованы к нему в этот момент, на пароходе тоже толпились люди, и, главное, эта девчонка в голубом платье!

На счастье Спиридона и этого парня, которого он тащил на себе, с парохода наконец подоспела лодка, отправленная за ними.

Уставший и мокрый, но невероятно счастливый, Спиридон вместе со спасенным парнем наконец забрался с лодки на борт парохода. Он слышал торжествующие крики со всех сторон, в этот момент кричали и хлопали от радости все люди вокруг. Вот же переполох устроил этот красивый барчук!

На твердой палубе парохода Спиридона встретил полный немолодой человек с бородой, представительный и серьезный, но такой добродушный с виду! Одет он был в шелковую рубашку и сюртук, а на ногах блестели начищенные высокие сапоги.

– Живой? – тревожно спрашивал он.

– Вроде живой, – отвечали после беглого осмотра люди.

– Несите Вацлава в каюту к доктору! – скомандовал он своим слугам.

Слуги подхватили Вацлава на руки, девчонка в голубом платье и со скомканным платком в руках побежала за ними.

– Здравствуйте! – барин протянул руку Спиридону. – Меня зовут Алексей Григорьевич Кузнецов, купец первой гильдии. Спасибо вам за спасение моего человека. И извините, что так получилось. Поскользнулся паренек на мокрой палубе, сами видели – тщедушный он, слабенький, худенький, молодой совсем.

– Здравия желаю, я – Спиридон Курилов, рядовой Забайкальского казачьего войска, Нерчинский конный полк, – ответил парень, пытаясь выжать промокшую насквозь гимнастерку, – не извиняйтесь, всякое бывает…

– Сейчас мои слуги помогут вам помыться и переодеться, а после милости прошу вас ко мне на завтрак.

Каюта для завтрака называлась столовая. Она была богато убрана, как и другие помещения судна. На столе – белоснежная скатерть, фарфоровая посуда, хрустальные бокалы и графины, мягкие льняные салфетки. За столом прислуживала та самая девушка в голубом платьице, неслышно передвигаясь по толстым коврам. Она приветливо улыбнулась Спиридону:

– Благодарю вас, вы спасли моего жениха. Садитесь, пожалуйста.

– Как тебя зовут?

– Беата, – ответила девушка.

– Как-то ты странно слова выговариваешь, – удивился Спиридон, – и имена у вас странные: Вацлав, Беата…

– А они поляки, – объяснил Кузнецов, – да-да, не удивляйтесь, самые настоящие поляки из Царства Польского. Фамилия Вацлава – Романовский, он из польских дворян и очень этим гордится. Его ни в коем случае нельзя называть моим слугой, а то обидится.

– А как же его называть?