— Нет! Нет! — заорал Гарри, но воспоминание угасло, оставив его в пустом хранилище наедине с Омутом.

— Он только начал, — прошептал Гарри. Ему нужно было продолжение. Он знал, что у него не хватит фантазии додумать, что было дальше, поэтому убрал в карман память Родольфуса и выплеснул в Омут память Люциуса.

Том стоял перед будущим Пожирателем Смерти, спокойно глядя ему в глаза. Гарри встал рядом, нервно перебирая в руках палочку.

— Давай… быстрее, — прошептал он.

Том обменялся колкостями с Люциусом, обездвижил его и наложил Круциатус, но Гарри мало было наблюдать за безучастной жертвой. Он продолжал вертеть палочку в руках, дожидаясь заветного момента, когда Люциус окончательно растеряет гордость.

— Да… вот оно, — сказал Гарри, улыбаясь. — Ты больше не назовешь его ублюдком. Так просто… так просто!

Он слышал себя, но не обрывал потому, что должен был дойти до конца — увидеть конец, заглянуть с обрыва в бездну. Иначе назойливая мысль не отпустит его.

Все, что он шептал, было извращенными неправильными словами, все, о чем он думал, было извращенными неправильными мыслями, но он мог ощутить себя в шкуре тех, за кем охотился, и должен был поступить так, чтобы стать лучшим в своем деле.

— Круцио, — голос Тома был почти нежным. Ни капли ненависти.

— Как ты делаешь это? — шептал Гарри, стоя точно напротив врага.

— Круцио, — повторял Том, когда Гарри возвращался к воспоминанию снова.

— Как? Как?! Почему ты не злишься на него? — спрашивал Гарри, обходя Тома по кругу в поисках ответа.

К утру, опустошенный, измученный непрекращающейся пыткой, от которой вместо стыда приходило возбуждение, Гарри, наконец, понял.

— Ты не считаешь их за людей… — прошептал он, встав в миллиметре от Тома. — Для тебя они никто. Пустое место. Ты не видишь в них противников. Они… животные, — пробормотал Гарри, вглядываясь в прищур, который запомнил лучше собственного отражения за последние часы.

Знание было простым, но Гарри казалось, что оно было важным. Теперь можно было возвращаться в реальность. Он услышал слова Тома, беззвучно повторяя их:

— Равенство — обман, с этим ты спорить не будешь.

— Насколько же ты наглый, — восхитился Гарри, в очередной раз обходя Тома. — Ты сказал ему, что считаешь его никем, а он проглотил и попросил добавки. Мерлин! Для тебя они были куклами. Вот почему ты забрался так высоко.

Гарри вернулся в реальность, забрал оба воспоминания и пошел к выходу. План уже был готов. До начала рабочего дня оставалось два часа, их хватало с лихвой на то, что он задумал.

Первым делом нужно было нырнуть в кабинет, забрать Мантию, которая лежала там на случай действительно важных операций. Потом пройти в архив, взять у сонного старика охапку бесполезных книг, укрыться за ними, накинуть Мантию и покинуть Министерство. Он прекрасно знал подходящий путь. За десять лет ему не впервой было уходить с работы незаметно для коллег.

Северное побережье принесло шквальный ветер, который сбивал Мантию и заставлял Гарри пригнуться. Он наложил защитные чары и прошел до кромки моря. Морсмордре — достаточно произнести слова, и проблема с закрытым делом будет решена. Бедные старики, раздувшие шум из ничего, конечно, испугаются, но им не хватит духу прийти с повинной. Их выставят дураками. Они будут молчать, а потом он позаботится о том, чтобы молчание подкреплялось подходящими воспоминаниями.

— Ты ведь несерьезно, приятель? — спросил у себя Гарри, пока море облизывало носки его ботинок.

Нужно было признаться Праудфуту, попросить о помощи. Пара недель отпуска, небольшая премия — в самый раз. Он познакомится с кем-нибудь погорячее в подходящем пабе, закрутит роман на десяток ночей, расслабится и вернется в строй. Никаких воспоминаний, никаких…

— Морсмордре.

Череп со змеей расцвел в небе. Гарри знал, что он останется надолго. Поблизости жило достаточно волшебников, чтобы заметить его утром. К тому же, если не поможет, у него остается южное побережье. Кому-нибудь в «Пророке» хватит креативности раздуть слухи о темном ритуале, замешанном на сторонах света.

Гарри аппарировал в Лондон, быстро вернулся в Министерство, прошел в архив, убедился, что архивист заснул, сел на место, снял мантию и открыл ближайший талмуд, чтобы его разбудили за открытой книгой.

Можно было вздремнуть часок-другой перед сенсационным днем, когда обнаружат третью Метку. На уши поднимут весь отдел, Праудфут соберет планерку и будет рассказывать им о бдительности… Постоянная бдительность… постоянная…

— Мистер Поттер!

— Отвали.

— Мистер Поттер, просыпайтесь! Как хорошо, что я нашел вас! Скорее, нас ждет мистер Праудфут!

— Обойдется.

— Мистер Поттер, нам срочно нужно подниматься! Вставайте!

Гарри очнулся, помотал головой, стряхивая остатки сна без сновидений, и постарался вспомнить минувший день, чтобы оценить, стоит ему слушать Доу, неожиданно прекратившего заикаться, или лучше будет доспать еще часок.

Отдел Тайн, Омут Памяти, Люциус, Родольфус, Беллатриса — все смешалось в одном котле и закипело, когда Гарри коснулся палочки, шепча последнее заклинание, которое использовал перед сном.