В конце концов, она заверила меня, что я не арестована, но им все равно придется задавать вопросы по ходу расследования. Провожая меня из комнаты для допросов к своему столу, она говорит со мной о вариантах, где мне можно остановиться, пока я не получу официальное удостоверение личности.

На середине фразы она начинает рыться в папках с документами у своего стола, когда останавливается и ее взгляд упирается в мое бедро.

Мой желудок скручивается, и я мгновенно перевожу взгляд туда, куда она смотрит.

На мою татуировку.

Я все еще ношу джинсовые шорты, оставляя ее полностью на виду.

Сердце замирает, я с нежностью провожу пальцем по причудливым черным буквам, на моем лице появляется легкая улыбка. Надеюсь, то, что она видит, что я не пытаюсь ее скрыть, не вызовет у нее подозрений.

— У меня было столько неприятностей из-за этого, но я не жалею об этом.

Она нахмуривает брови и поворачивается, чтобы рассмотреть меня поближе.

— Что это, черт возьми?

— Я... я нашла швейную иглу, взяла чернила для ручки и сделала себе татуировку, — неловко объясняю я. — Я так долго злилась на отца, что это был один из немногих способов взбунтоваться.

Мне неприятно, что я вынуждена закрашивать такое особенное воспоминание уродливым, но, по крайней мере, я знаю настоящее. У меня всегда будет Саймон, за которого можно держаться.

Офицер Бэнкрофт усмехается.

— Мне это нравится. Но больше так не делай. Могла бы занести себе серьезную инфекцию.

— Хорошо, — говорю я с мягкой улыбкой.

— Итак, есть несколько приютов, которые примут вас, но...

— Я бы хотела остаться с Энцо, — вклиниваюсь я.

Она поджимает губы, и выражение ее лица заставляет мои нервы снова и снова напрягаться.

— Пожалуйста, он защитил меня. Он спас меня. Я не хочу, чтобы у него были неприятности...

— Дорогая, они сейчас просто допрашивают его. Я понимаю, что с Энцо ты чувствуешь себя в безопасности и у тебя сформировалась связь, но почему бы нам не найти место, где за тобой будет обеспечен круглосуточный уход? У тебя будет культурный шок и трудности с акклиматизацией, поэтому нам важно убедиться, что с тобой все в порядке.

Выброс адреналина в кровь, и я снова начинаю паниковать. Это начинает казаться постоянным состоянием души.

Я не хочу идти в приют. Такое ощущение, что меня снова заставляют отказаться от своей свободы.

Я качаю головой, делая шаг назад. Она тихонько вздыхает, заметив страдание на моем лице.

Прежде чем мы успеваем что-либо сказать, дверь в коридоре открывается, и оттуда выходит Энцо с грозным выражением лица.

Его глаза сразу же находят мои, и его плечи расслабляются на дюйм. Как только наши взгляды встречаются, он устремляется ко мне, беря мое лицо в свои ладони, как только я оказываюсь в пределах досягаемости. Он наклоняет подбородок вниз, изучая мое лицо, прежде чем поймать мой взгляд.

— Ты в порядке?

Я киваю.

— Я в порядке, — прохрипела я.

Он еще несколько секунд разглядывает мое выражение лица, прежде чем опустить руки и сосредоточиться на офицере Бэнкрофт.

— Она останется со мной.

На ее лице написано отчаяние, и, честно говоря, я знаю, что она считает нашу с Энцо связь не более чем травматической связью. В каком-то смысле, возможно, так оно и есть. Но она не знает, что у нас гораздо больше, чем это, и это не то, что мы когда-либо сможем объяснить.

— У нас есть приют, который...

— Нет, — вклинился Энцо, голос суровый и окончательный. — Я более чем способен позаботиться о ней.

Я прикусываю губу, стараясь не чувствовать себя хорошо из-за этого, но обнаруживаю, что это невозможно.

Офицер, который допрашивал Энцо — офицер Джонс — стоит рядом с Бэнкрофт, пристально изучая нас двоих. Он моложе и менее впечатлителен. Меня это нервирует, но если он отпускает Энцо, значит, не нашел ничего уличающего.

И все же.

Бэнкрофт снова вздыхает, но смиряется. Она не может заставить меня оставаться где-либо — если только я не собираюсь в тюрьму. Острая челюсть Энцо упрямо сжата, а глаза сверкают, не смея возразить офицерам. Невозможно отрицать его яростную защиту и то, что он явно не намерен меня отпускать.

— Вы можете идти, — говорит Джонс. — Но никому из вас не разрешается покидать страну. Я подозреваю, что мы еще встретимся, мистер Витале.

Энцо переводит взгляд на Джонса, не выглядя ни капли обеспокоенным. Я, с другой стороны, обделалась.

— И мы договорились, что ее личность останется скрытой от СМИ?

— Конечно, — соглашается Джонс. — Мы будем защищать ее.

Я слышу все, что он не говорит.

Это не значит, что мы будем защищать вас.