— Ладно, может быть.

Он смотрит на меня из-под прикрытых глаз, и его ямочки полностью раскрываются.

— Все, что нужно, это кончик, bella — красавица.

Энцо

— Селахи? Что это значит? — спрашивает Сойер, ее тон слегка дрожит, а на лице проступают тревожные черты, когда она ступает на металлическую дорожку.

Должно быть, она заметила название моего центра, написанное на посадочной площадке. Она еще не была готова вернуться на корабль, поэтому я доставил нас сюда на вертолете.

— Это латынь. Акулы относятся к семейству селяхий, — объясняю я.

Я беру ее за руку и веду по дощатому настилу, решетчатый металл звенит под нашим весом. Я мельком увидел акулу, когда мы готовились к высадке, и хотел осмотреть ее, прежде чем показать Сойер лабораторию.

— Вот дерьмо, — вздохнула она позади меня. — Пожалуйста, скажи мне, что на этот раз не будет погружения с головой.

Я натягиваю на лицо дикую ухмылку, и она разрывается между тем, чтобы отшлепать ее и следить за акулой.

— Не в этот раз.

Она насмехается, пока мы останавливаемся перед вольером. Даже в искаженном свете воды невозможно ошибиться в ее размерах.

— Похоже, в ней около восемнадцати футов, — замечаю я, оглядывая акулу критическим взглядом.

— Ты что, блядь, издеваешься надо мной, придурок?! Теперь ты решил показать свое чертово лицо? — кричит знакомый голос из лифта.

Я поднимаю глаза и вижу, что к нам направляется очень взбешенный Трой. Он смотрит прямо на меня, вероятно, убивая меня шестью различными способами прямо сейчас.

— Я тоже по тебе скучал, — говорю я, не обращая внимания на его гнев. У меня еще не было возможности купить новый телефон, и я был немного занят, привыкая к тому, что я снова дома.

Когда я позвонил ему из больницы, чтобы забрать Дряхлую Сьюзи, он чуть не прострелил мне барабанные перепонки своими разглагольствованиями. Это было маленьким чудом, что я смог заткнуть его достаточно надолго, чтобы убедить его взять фургон.

Мы только вчера вернулись домой, и оба все еще измотаны и нуждаемся в лечении. Я не планировал оставаться здесь надолго, но знал, что Трой сходит с ума без меня, и, честно говоря, я начинал сходить с ума без своей работы.

— Тебя не было почти целый чертов месяц, а мне позвонили, чтобы я поехал за фургоном хиппи, а потом ничего?

— Мой телефон сейчас на дне океана, — таков мой ответ. — А фургон в то время был важнее.

Очевидно, что это не подходящее оправдание для Троя, судя по оскалу, который овладел его лицом.

Как только он оказывается на расстоянии вытянутой руки, я готовлюсь к тому, что он откинет кулак и пошлет его мне в лицо, но вместо этого он хватает меня за рубашку и заключает в объятия.

Я вздыхаю и хлопаю его по спине в знак приветствия, но признаюсь, что я тоже скучал по этому ублюдку. Просто он никогда об этом не узнает.

Трой отпускает меня, затем поворачивается к Сойер.

— Ты вернулся с девушкой? Где ты, блять, был?

Она одаривает его зубастой, неловкой улыбкой.

— Ее зовут Сойер, — сообщаю я. Она смотрит на меня в шоке, в ее голубых глазах мелькает страх. Но ей никогда не придется беспокоиться о нем.

Он единственный человек, которому я когда-либо доверял, и, несмотря на то, что он любит поболтать, он также знает, как держать рот на замке. А если он этого не делает, то знает, что я его убью.

— Я Трой, — представился он, протягивая руку моей девушке. — Лучший друг Цо. Он скажет тебе, что я не такой, но он просто ублюдок.

Она хватает его за руку.

— А еще он просто stronzo — мудак, — добавляет она с улыбкой, в ее глазах мелькают искорки.

Мои глаза ненадолго расширяются, удивление и что-то абсолютно первобытное смешиваются в моей крови. Я не могу сказать, хочу ли я отшлепать ее или трахнуть за то, что она оскорбила меня на моем языке, но я точно знаю, что люблю ее за это.

Она встречает мой горящий взгляд без всякого беспокойства, на ее красивых губах играет ухмылка. Я исправлю это позже.

Бурный смех вырывается из горла Троя, его голова откидывается назад. Этого едва хватает, чтобы отвлечь мое внимание от нее, мои кулаки и челюсть сжимаются от желания взять ее там, где мы стоим.