Сойер

Мое сердце сжалось в маленькие кулачки и бьется о грудную клетку, требуя, чтобы его выпустили.

Энцо стоит впереди меня, на его щеке видна ямочка, когда он смотрит на меня через плечо. Его ореховые глаза излучают веселье, и у меня возникает искушение ткнуть в них пальцем.

— Какого черта Дряхлая Сьюзи у нас на дороге? — пискнула я, мой тон граничит с истерикой. Прямо передо мной стоит мой большой желтый фургон Volkswagen во всей своей красе, сверкающий под лучами солнца.

Он вскидывает бровь.

— Ты так и не сказала, почему выбрала это имя, — отмахивается он.

— Она чертова имбецилка и угрюмая, как черт. Почему она здесь?

— Потому что здесь ее место. Здесь твое место.

Я загибаю нижнюю губу между зубами, слезы наворачиваются на глаза.

— Как ты нашел ее? — спрашиваю я, слова звучат хрипло и неровно.

Он небрежно пожимает плечами.

— После того, как ты уснула в больнице, медсестра дала мне свой телефон, и я позвонил, чтобы убедиться, что она все еще припаркована у Валенс Бенд. Так и было, поэтому я попросил своего друга Троя забрать его и привезти сюда.

Я смеюсь, потому что если я этого не сделаю, то заплачу. Того факта, что он вспомнил, где я ее припарковала, достаточно, чтобы мои яичники взорвались.

— Ты не должен был этого делать, — задыхаюсь я.

— Разве я не сказал, что она будет ждать тебя? Никогда не сомневайся в том, что я делаю для тебя, Сойер. — Он не дает мне ответить, не то чтобы у меня был ответ для него.

Дрожа нижней губой, я говорю:

— Не слишком ли поздно добавить тебя в мой список людей, которые делают меня счастливой? Неважно, я все равно добавлю тебя в него.

На его щеке появляется ямочка, и он смотрит на меня так, как будто уже знал это. Кивнув в сторону своего дома, он бормочет:

— Пойдем, bella — красавица.

Я делаю один шаг, прежде чем мои суставы блокируются, мои ноги приклеиваются к земле и не могут двигаться. Когда он замечает мою неспособность функционировать, на его второй щеке появляется ямочка.

— Что смешного? — бормочу я, не отрывая взгляда от дома.

— Почему ты так нервничаешь, входя в наш дом? Разве это не я?

— Нет, — ворчу я. Пот начинает собираться у меня на подмышках, а мой мозг возвращается к тому, что он сказал «наш дом» и застрял там.

Очевидно, мне до сих пор очень стыдно за то, что я сделала в прошлый раз, когда он привез меня сюда. И что еще более тревожно в этой ситуации, так это то, что он хочет, чтобы я осталась.

Потому что по какой-то богом забытой причине Энцо решил, что меня стоит любить. Я думаю, он слишком сильно ударился головой, когда мы потерпели кораблекрушение, и потерял рассудок, но я слишком эгоистична, чтобы отпустить его.

В тот день мы оба потеряли частичку себя. Но со временем, застряв на маяке, мы медленно соединили наши оставшиеся части, пока вместе не обрели больше смысла, чем порознь.

Нет никаких сомнений в том, что Энцо стоит любить, и хотя это пугает меня, я больше не хочу убегать от этого.

Он останавливается перед входной дверью и поворачивается ко мне лицом, его глаза сверкают в солнечном свете.

— Что? — я огрызаюсь, хотя мне не хватает тепла.

На его лице появляется ухмылка, и руки, бьющиеся в моей груди, замирают. Мое сердце и я парализованы этим простым действием, что, честно говоря, раздражает.

— Ты ведь знаешь, что я тебя прощаю? — спрашивает он.

Я фыркаю.

— Не думаю, что ты когда-нибудь произносил эти слова, но да.

Он делает шаг ко мне и рывком прижимает меня к себе, фактически останавливая кислород в моих легких вместе с сердцем.

— Я прощаю тебя, bella — красавица. А теперь мне нужно, чтобы ты простила себя. Ты можешь сделать это для меня, детка?

Я таю. Так легко.

Не в силах говорить, я киваю, расслабляя плечи, пока он отпускает меня.

— Хорошо, а теперь давай примем горячий душ с настоящим напором воды, а потом мы закажем еду на вынос, откуда ты захочешь.

Неожиданно, всхлип почти вырывается из моего горла. Это так просто — душ и еда на вынос — но такое ощущение, что он ведет меня в рай.

Руки Энцо погружаются в мои волосы, вспенивая шампунь в прядях и массируя кожу головы.

Я скучала по напору воды. Проведя весь день в полицейском участке, я думала, что никогда не смогу расслабиться. Но теперь мои кости разжижаются, и я на грани того, чтобы вместе с водой устремиться в канализацию.