— Это только подстегнет его.

— Да, поощряй его доверять хотя бы одному из нас, — возражаю я. — Если он верит, что я могу остаться с ним, тт с большей вероятностью даст мне пространство. Но если он думает, что это не так, то будет цепляться сильнее.

— Я не оставлю тебя...

— Ты уходишь, потому что я тебя об этом попросила, — вклинилась я. — Веришь или нет, но я зашла так далеко не потому, что я неспособна, и он не первый жуткий мужчина, с которым я имею дело.

Он внимательно изучает меня, в его взгляде читается непередаваемая эмоция.

— Я верю, что ты сможешь справиться с собой, Сойер. Но как только он зайдет слишком далеко или я почувствую, что ты в опасности, больше ничего не будет. Я вмешаюсь и убью этого человека на хрен. Тогда не будет никаких подлостей.

Мой рот раскрывается в шоке, а глаза округляются.

Он серьезен. Абсолютно серьезен.

Последним горячим взглядом он предупреждает:

— Я буду в комнате.

Здесь стало жарко? Я начала потеть, маленькие бисеринки образовались вдоль линии волос.

Пытаясь отмахнуться от этого, я говорю:

— Ты справишься, чувак.

И затем я взлетаю по ступенькам, нуждаясь в воздухе так же сильно, как я нуждаюсь в гребаном Иисусе в своей жизни.

Боже, это так чертовски неудобно.

Когда я спустилась вниз и спросила Сильвестра, не хочет ли он посмотреть телевизор, я надеялась, что смогу отвлечься на мыльную оперу, учитывая, что Сильвестр, похоже, только ее и смотрит.

Но снаружи уже началась гроза, и у нас нет сигнала. Так что теперь мы просто сидим на диване, смотрим на потрескивающий огонь, пока оба пытаемся вести разговор.

У него нет практики, я понимаю. Но я думаю, что в данный момент я бы предпочла засунуть палец в горло и блевать ради забавы.

— Ты снова слышал призраков прошлой ночью? — спрашиваю я, когда очередная тема затухает.

— Неа, — хмыкает он, махнув рукой. — Я уже привык к этим звукам. Я сплю как младенец.

— Звук был такой, будто что-то скребется в пол над нами, — продолжаю я. — Как будто они пытались пробить себе путь наружу или что-то в этом роде.

Его взгляд на мгновение темнеет. Несмотря на то, как терпимо Сильвестр относится к призракам, он не любит говорить о них. Может быть, потому, что духи, живущие здесь, созданы его собственной рукой.

— Извини за это, — бормочет он. — Я не думаю, что через некоторое время это станет для тебя слишком большой проблемой.

— Ты думаешь, я привыкну к ним? — интересуюсь я.

— Что-то вроде этого. Я думаю, они просто неугомонные. Я позабочусь о них, не волнуйся, — заверяет он, похлопывая меня по колену. Я стараюсь не напрягаться под тяжестью его мозолистой ладони, но это почти невозможно. Такое ощущение, что по моему позвоночнику ползают склизкие жучки.

— Расслабься, — смеется он. — Тебе не нужно меня бояться. Я не причиню тебе вреда.

Я заставляю себя рассмеяться, но все равно вытаскиваю колено из-под его руки.

Может, я и пытаюсь вести себя хорошо, но это не значит, что я позволю ему прикасаться ко мне. Сильвестр из тех, кто испытывает удачу. Он будет прикасаться ко мне, пока я не запрещу ему, и даже тогда он будет настаивать еще сильнее.

Энцо уже говорил ему убрать от меня руки, но он все равно продолжает настаивать.

— Зачем тебе такая татуировка? — спрашивает он, указывая на два слова, которые Саймон выколол на моей коже. Fuck You.

Я смотрю вниз, и невольно на моем лице появляется улыбка, когда я провожу пальцами по черным чернилам. Я скучаю по нему. Наверное, больше, чем когда-либо по кому-либо.

Мы виделись всего два раза, но он был моим первым настоящим другом. Моим единственным другом.

Моя улыбка перевернулась. Он, наверное, думает, что я исчезла по его воле. И я уверена, что он поймет меня, но что, если я больше никогда его не увижу? Что если к тому времени, как я вернусь, он сам исчезнет?

Саймон уже говорил об этом однажды; он — странствующая душа. Он не задерживается на одном месте надолго, как я. Мысль о том, что я больше никогда его не увижу, заставляет мои глаза гореть.

— Мой друг сделал это для меня, — отвечаю я просто.

Он хмыкает, похоже, не впечатлен.

— Ну, я хотел бы задать тебе вопрос, — начинает Сильвестр, неловко сдвигаясь с места. Мое сердце падает, я уже знаю, к чему это приведет.

Я прочищаю горло, мои руки судорожно хватаются за всякую ерунду, на которую я им не давала разрешения. Они переходят с моих волос на рубашку, затем снова на волосы и каким-то образом приземляются на мою нижнюю губу.

— Да? — пискнула я. Я так плохо справляюсь с неловкими ситуациями.