– - Так точно!

– - За каждый ихний волосок, -- Пилипенко снова мизинчиком показал на меня, -- головой отвечаешь! Надо будет применять оружие -- применяй. Отмажу по всем статьям. Ты меня знаешь.

– - Так точно!

– - Вот ихняя сумка, ихний телефон. Ложи телефон в сумку, Клиента -- туда же, и счас поезжай на Гражданку, на проспект Науки к шашлычной. Там Клиент сам сориентируется. И глаз с него не спускай, Митя! И слова всякие употреблять не вздумай! И только на "Вы"!

– - Так точно, Иван Афанасьевич!

– - Выполняй!

Милиционер Митя положил мой телефон в сумку и хотел было взять меня на руки, но я сам впрыгнул в сумку и уселся там.

– - Во бля, какая животная умная!
– - не удержался Митя.

– - Я тебе что про разные слова говорил?!
– - заорал на него Пилипенко.
– Извинись немедленно!

– - Извиняюсь, -- буркнул Митя, взял сумку и вышел вместе со мной из кабинета Пилипенко.

Черная "Волга" блистала чистотой и благоухала Митиными запахами.

Мы ехали по зимнему Ленингра... Тьфу, черт! Мы ехали по зимнему Санкт-Петербургу и внутри меня от волнения все дребезжало, и я был в таком нервном напряжении, что временами, когда мы останавливались под красным светофором, мне казалось, что я сейчас выпрыгну из машины и помчусь на всех своих четырех лапах вперед, чтобы как можно быстрее добраться до нашего с Шурой дома!..

Наверное, мое состоянии как-то передалось милиционеру Мите, потому что он, с величайшим трудом удерживаясь от матюгов, вдруг сказал мне вслух:

– - Ну, прямо ..... не знаю, что ..... сегодня со мной?! ...... Может, вчера ..... перебрал? А может, ..... наоборот?

И тут я неожиданно понял, что если я своим нервным состоянием смог так вздрючить этого, казалось бы, толстокожего Митю, значит... Значит, мы с ним случайно настроились на ОДНУ ВОЛНУ! Вот так номер! А это значит, что...

А-а-а... Чем черт не шутит! И под очередным светофором, чтобы с Митей ничего не случилось во время движения, я пустил первый "пробный шар": я вылез из сумки, сел на спинку переднего пассажирского сиденья, точно так же, как я обычно сидел в нашей громадной "Вольво" -- у правого уха Водилы, и осторожно сказал Мите по-Шелдрейсовски:

– - Митя...

Митя удивленно оглянулся назад, никого не увидел, и стал осматривать все машины, стоявшие рядом под светофором. Искал -- кто это его позвал?..

– - Митя, -- повторил я.
– - Не пугайся. Это я с тобой разговариваю -- Кот из Мюнхена.

– - Да, ты чо-о-о-о?!!
– - в ужасе завопил Митя.

– - Точно, -- мягко произнес я.

– - Ох, бля-а-а...
– - Митя открыл рот и снял руки с рулевого колеса.

Над нами уже давно горел зеленый свет, всю Петроградскую сторону разрывал возмущенный хор автомобильных сигналов за нашей спиной, а Митя все никак не мог сдвинуться с места, пока я не сказал ему:

– - Поезжай, Митя. Потом где-нибудь остановимся -- я тебе все объясню.

Остановились мы только у Торжковского рынка. Митя выключил двигатель, повернулся ко мне и спросил меня вслух:

– - А это у меня не с пережору?

– - Нет, -- сказал я.

– - А то мне последнюю неделю, понимаешь, каждый вечер приходилось квасить... Вполне может крыша поехать!

– - Нет-нет, -- заверил я его.
– - Просто я умею Мысленно разговаривать. Только Пилипенко об этом не говори.

– - Да вы что?! Этому козлу?!! Да ни в жисть, блядь буду! Извиняюсь.

– - Можешь не извиняться. Говори, как хочешь. И называй меня на "ты".
– - Я подумал, что для Мити проще будет не "Мартын", а "Кыся", и добавил: -Меня, например, зовут Кыся...

– - А я -- Митя.

– - Я знаю. А теперь, Митя, гони на проспект Науки к шашлычной! Там я тебе дом покажу. Перед домом огромный пустырь...

Не было никакого пустыря перед нашим домом! Сотни полторы самодельных лавок и магазинчиков заполнили мой любимый пустырь, а между ними еще стояли Люди и с рук продавали всякую всячину -- от сигарет "Мальборо" и детских колготок до меховых шуб и автомобильных колес, включая глыбы мороженой трески... Я и так был на нервном пределе, а тут чуть было не заплакал!

– - Вот мой дом...
– - тихо сказал я Мите и показал наши окна на восьмом этаже.

– - Тебя проводить?
– - спросил меня Митя. Он понял мое состояние и не задал ни одного бестактного вопроса. Он мне еще тогда, в прошлом году, понравился.

– - Нет, не нужно, -- сказал я ему.
– - Ты только сними с меня эту жилетку. А то еще Шура не узнает меня. Да, и неловко как-то...

– - Напрасно. Она очень тебе идет, -- Митя с сожалением помог мне снять жилетку и спросил еще раз: -- Сходить с тобой?