Боян начал объяснять, что хотел бы ознакомиться с досье полковника де Розалье.

— Граф Анри-Огюст де Розалье, полковник артиллерии в 122-й дивизии Салоникского фронта, вторая половина 1918 года.

Девушка внимательно посмотрела на него — Боян почувствовал, как ее взгляд сверкнул, словно лезвие, за стеклами очков.

— Что именно вы хотите посмотреть?

— Оперативный дневник артиллерийского подразделения, которым он командовал, личный дневник. Если есть, топографические карты с нанесенными позициями…

Девушка смотрела на него, хмуря брови, в ней как будто боролись явное желание отшить неизвестного и удивление его смелостью и широтой запросов.

— Вы член семьи полковника?

— Нет, но мне очень надо кое-что выяснить.

— Когда умер полковник?

— Точно не знаю, — признался Боян. — Скажем… ну, если он прожил достаточно долго, где-то около 1950 года. Нет, я вправду не знаю. Но информация о нем мне действительно нужна.

— По закону, — официальным тоном сообщила девушка, — чтобы открылся доступ к личному делу человека, должно пройти сто двадцать лет со дня его смерти.

Боян попытался улыбкой растопить лед в глазах девушки.

— Может быть, можно сделать исключение.

— Нельзя, — сказала девушка и решительно поджала губы. — В правилах совершенно ясно написано.

Боян пожал плечами в знак того, что смирился с судьбой и растянул губы в кислой улыбке.

— Я приехал к вам издалека, из Македонии…

Девушка уже склонилась над какими-то бумагами, желая тем самым показать настойчивому посетителю, что тема разговора исчерпана, но внезапно подняла голову. Ее лицо оттаивало — по щекам как будто прошла легкая солнечная волна, губы приоткрылись, глаза внезапно потеплели.

— Охрид, — тихо сказала она. — Я была там в свадебной поездке. Конец сезона, было так тихо, так прозрачно…

— Я был там десять дней назад, — сказал Боян. — Над озером солнце всегда светит с особым усердием. Там идут раскопки античного театра. Знаете, я археолог…

Из задней двери появился офицер, посмотрел на них, тихонько покашлял.

Девушка повернулась к нему, придав лицу прежний официальный вид.

— Слушаю вас.

— Зайдите ко мне ненадолго, — сказал офицер и исчез.

— Послушайте, — девушка говорила торопливо, как будто ей угрожала какая-то опасность, — через час, в полдень, у меня будет обеденный перерыв. Ждите меня в ресторане напротив входа, там поговорим.

— Меня зовут Ирена, — сказала девушка, садясь рядом с Бояном в полуденной толчее и гомоне ресторана. Боян увидел на ее лице, освещенном солнцем, пятна — не коричневые, как показалось ему в полумраке читального зала, а цвета копченого лосося: нежно-розовые, которые, казалось, намекали на тайны тела, невидимые под одеждой.

Укоризненным взглядом она упрекнула Бояна за любопытство.

— Надеюсь, вы не будете утверждать, что пятна мне идут, мне уже надоело это опровергать.

— Но это неоспоримо.

— Придумайте что-нибудь пооригинальнее. И не спрашивайте, есть ли у меня еще пятна по всему телу — и это я слышала много раз.

— А есть?

— Да, везде. Но давайте поговорим о чем-нибудь другом.

Перед ними возник официант с блокнотом в руке.

— Давайте возьмем бифштекс с перцем трех видов, — предложила Ирена. — Здесь это блюдо отлично готовят. Я пью белое — ничего не имеете против мюскаде?

— Вы берете меня под свое командование?

— На войне как на войне, — сказала она. — У вас нет другого выбора, кроме как подчиниться.

— Как вы попали в военное учреждение? — спросил Боян. — Вы не производите впечатление человека, влюбленного в униформу.

— Семейная традиция. Мои предки из Сен-Мало. Один мой прапрадед служил на флоте еще до революции. Как утверждают семейные легенды, он плавал с Шатобрианом. Искал Северо-Западный проход…

— Но работаете вы в архиве Сухопутных войск?

Ирена подняла глаза к небу, показывая, что хватит говорить об этом.

— Я хочу, чтобы вы рассказали что-нибудь об Охриде. Когда я была там, я видела — наверху, около крепости — как с одной мозаики сняли защитный слой песка. Там были головы, из ртов которых текут реки…

Боян начал рассказывать ей о великом землетрясении шестого века, разрушившем в Македонии двадцать четыре города, о христианской традиции Охрида, славянской письменности, смешанном греческом и славянском влияниях…