— В чём дело? — даже Цунаде напряглась от подобного прихода Като.

— У нас… — тяжело дыша, произнесла она, — большие проблемы, — последние слова были сказаны таким тоном, что складывалось впечатление, будто Шизуне сейчас заплачет.

— Не медлите, Шизуне-чан, — дёрнулась Яманака, — что случилось?

— Что-то с Сакурой, — выпалила Темари, подтверждая собственную тревогу.

Като кивнула последним словам и глубоко вздохнула, переводя дух.

— Миссия выполнена, — отчиталась Шизуне. — Наруто и Саске вернулись, — продолжала девушка и замолчала, будто больше не собиралась ничего говорить.

— А Сакура? Что с Сакурой? — не то чтобы этот вопрос волновал только Темари — просто именно она с присущей экспрессией и беспокойством от остаточного влияния силы печати не могла контролировать зародившееся где-то внутри осевшее, словно пепел, чувство вины.

— Об этом следует доложить Шестому, — Сенджу не нужно было лишних слов, чтобы не понять, что имела в виду помощница. Цунаде хорошо знала, чем могло закончиться это сражение, но упрямо надеялась, что до подобного не дойдёт. Она хотела верить в лучшее, но сейчас уже явно было поздно корить себя или кого бы то ни было.

— Ч-что?.. — по позвоночнику Ино прошёл неприятный покалывающий холодок. — Где… где они?

Она ринулась из палаты. В отличие от шокированной Каруи, заплакавшей Шизуне и держащей себя в руках Цунаде Яманака не могла — или просто не хотела — показываться героем: сейчас ничего, кроме эмоционального всплеска и грызущего чувства потери, её не наполняло.

В коридоре она встретила Узумаки. Тот, сидя на скамейке, напоминал статую, поскольку поначалу даже нельзя было уловить хотя бы какой-то признак того, что он дышал. Наруто уткнулся локтями в колени, слегка сцепив пальцы в замок, и таранил взглядом белую больничную плитку. Ино вздрогнула и кинулась к другу, чуть было не падая на пол рядом с ним.

— Наруто, что происходит? Когда вы вернулись, где Сакура? — вопросы обрушились на Узумаки, и он слегка скривился, будто хотел избежать прямого контакта с ней.

Наруто сменил позу, выпрямившись и откинувшись на твёрдую спинку скамейки. Он не спешил отвечать, тяжело выдохнув и прикрыв глаза, словно тусклый свет потолочных ламп слепил.

— Не молчи, пожалуйста, — чуть ли не простонала Ино, — И где Саске-кун?

— Ино-чан, — Яманака застыла, опешив от такого ранее не слышанного тона Узумаки. — Саске в патологоанатомическом отделении вместе с Сакурой. Нас туда направила Шизуне-чан, но в итоге пошёл туда только он один.

Неутешительный вердикт был подобен сильному дзюцу, которое отнимало кислород. Ино поднялась с колен и села на скамью рядом с Наруто, запустив пальцы в волосы у корней. Она не верила в это. Нет, всё что угодно, но только не это.

По истечении времени кожа Сакуры приобрела мраморно-белый оттенок, отдающий в болезненную и неприятную синеву. Сакура лежала на секционном столе, ещё не подготовленная для вскрытия. Она была одета в боевой костюм и скорее напоминала спящую. Если б не этот болезненно-мёртвый вид, разум бы обязательно старался настроить на то, во что хотелось верить: ещё немного — и она очнётся.

Саске стоял рядом и не находил сил сделать шаг назад. Это было подобно мазохизму: не желать больше испытывать боль, но переживать её вновь и вновь. Его взгляд упал на синие губы с запёкшимися ранами, скользнул по тонкой белой шее, где среди грязных разводов он заметил сине-фиолетовые пятнышки, которые были оставлены им совсем недавно. В это даже не верилось: ещё этой ночью она была рядом, наконец счастливая и наполняя этим счастьем и его — тоже. Ещё сегодня утром она с улыбкой открыла глаза и сохраняла тепло рядом с ним, не смущаясь и не навязываясь. Учиха не задумывался, что вынудило его так поступить. В его планах не было ничего подобного, и он до конца был уверен, что сможет как-то прожить и без таких чувств. Но в тот вечер его не удержало ничего, словно он был под влиянием каких-то сил. Саске размышлял об этом и злился на себя, потому что любая мысль и здравое заключение было похоже на оправдание, в котором он не раскрывал правды даже себе. Он хотел отринуть это, потому что так было проще жить.

Эта боль была неприятной и обжигающей. Она не вызывала в Учихе горечь или скорбь — нет, с каждым мигом его сердце наполнялось гневом, пальцы сжимались в кулаки, а в голове неприятно гудело. Смириться с тем, что он впервые позволил себе жить, а не существовать, наконец впустив в душу эту девушку, оказалось труднее, чем он думал. Неужели это плата за всё, что он когда-то натворил? Сколько ещё ему нужно отдать, чтобы замолить грехи? И почему именно Сакура? Совершенно не связанная с ними, которую Саске хотел оградить от этого.

Учиха находился с ней слишком долго и смотрел на неё слишком часто, что под конец, казалось, мог по памяти рассказать о каждом несовершенстве её тела. Это чувство было подобно прострации, которая волнами заволакивала в пучину, выдавая желаемое за действительное. В какой-то момент он был готов поклясться, что Харуно пошевелилась.

— Я должна подготовить её, — голос Сенджу вывел Саске из того состояния, когда он был готов вновь закрыться от окружающего мира. — Лишних слов говорить не буду — лишь попрошу покинуть помещение.