– С чем пожаловал, мальчик мой? Стой, вижу, вижу… нашел ты ее. Как я и предрекала.

Белокурая Анхелика, в балахоне с канделябром в старых иссохших руках смотрит на меня кристально-голубыми прозрачными, точно горный источник глазами. Смотрит внимательно, будто во тьму моей души, в самую ее суть

– Наше-е-ел, - скрипит она, и ее зубы обнажаются в усмешке. – Проходи, не стой.

Я вхожу в дом Хранительницы. Вековой паркет скрипит под ногами, углы в паутине. Но беспорядка нет, просто все уныло и заброшено.

– Почему твои жрицы не помогают тебе?

– Отчего же? – усмехается Анхелика. – Помогают. Вот только мне нравится подобный антураж. Не люблю я блеск и новизну. Я очень консервативна, мальчик мой, очень!

Оно и видно. Даже паутину с места не уберет.

Камин пылает в доме, и это, не считая свечей в канделябрах, похоже единственное освещение в доме. И я уверен, что разожгла камин хранительница именно для меня.

– Ну-ка, дай я на тебя погляжу. Совсем взрослый стал.

– Пятый десяток разменял. – развожу руками.

– А так и не скажешь. Я бы дала тебе не больше тридцати, Дарк.

– Менталисты выглядят моложе обычных людей. – замечаю я.

– Рассказывай, с чем пожаловал к старухе? Что у тебя на душе? А, стой, вижу, вижу…

Старушка зажмуривает свои кристальные глаза и водит ладонью в районе моего сердца.

– Исцеляется, понемногу. – жмурится она сильнее. – Раньше там была непроглядная тьма, проклятье, а теперь… лучик света появился. Исцеляет она тебя, мальчик мой!

– Я хочу быть с ней. – заявляю я.

– Это невозможно! – отрезает старуха, убирает руки и открывает глаза.

– Но почему, Анхелика?

– Нет, нет, даже не проси! – трясет седой головой, отворачивается от меня, уходит.

– Но…

– Без «но». Она – твоя фаталия. На фаталиях не женятся!

– Я знаю.

– Уходи, мальчик мой, ты требуешь невозможного!

– Но, Анхелика, я ведь невиноват! – почти кричу.

Старушка останавливается, оборачивается на меня.

– Нет. Не виноват. Тебя прокляли. И ты убил свою истинную. Но ты убил, Дарк! Ты сам, а не кто-то другой.

Будь проклят тот день, когда Эрин явилась в мой лагерь! Будь он проклят! Мой разум был отравлен. Мое сердце отравлялась проклятиями. Я был не я. Оправдания. Демон, нет мне оправдания!

– Ты убил, Дарк. По закону справедливости истинная возродилась фаталией. Но ты не можешь взять ее в жены. Извини, таков закон.

– Но, может есть какая-то лазейка?! Я ведь был не я!

– Нет никаких лазеек, Дарк! Ты – менталист, а с вас спрос еще больше, чем с обычных магов. Сам проворонил проклятье. С твоим даром, Дарк, это надо еще умудриться!

Мне хочется вырвать на себе все волосы. Я не верю, что найдя ту, которая была мне по судьбе, мою истинную, я не могу даже дотронуться до нее, не то, что жениться!

– Но она у меня! Со мной! Я на нее свою метку поставил! – выкрикиваю я в сердцах.

Анхелика усмехается.

– Оставь ее в покое, Дарк. Ты ей ту жизнь испортил, оставь ее в покое, хотя бы в этой!

Ее слова что ножом по моему сердцу.

– Зачем тогда ты сказала день и час, когда я смогу ее отыскать? Зачем, Анхелика?!

– Ты задал вопрос, я ответила. – пожимает хрупкими плечами старушка. – А сейчас уходи, мальчик мой. Притомил ты меня.

Сжимая кулаки от бессилия, я ухожу, как того требует хранительница. Но в дверях резко оборачиваюсь и возвращаюсь:

– Я наглядеться на нее не могу!!! Я искал ее двадцать лет! Я ждал ее двадцать лет!!!

– Ты – мужчина, Дарк. Держи свои эмоции в руках.

– Я люблю ее! – признаюсь я. – Я жить без нее не могу! Ты же видишь, как рвалось мое сердце все эти годы! Видишь! Видишь и не хочешь помочь мне!

– Я хочу, Дарк, просто не знаю, как. Ты – мужчина, Дарк. Держи себя в руках. Ты наказан за ее убийство. Так неси свое наказание достойно!

– Она не помнит ничего. Я для нее – мужчина. Просто мужчина. Не убийца.

– Она вспомнит. – обещает Анхелика. – И самое лучшее, что ты можешь для нее сделать, Дарк, если ты ее действительно любишь – оставь ее в покое!

Глава 30

На следующий день

– Айрин Грейс! – ворвалась к нам в аудиторию мадам Соба прямо посередине пары.