Я сначала было удивилась, чего это Соба нас выгораживает, а потом вспомнила, ведь куратор именно ей поручил разбираться с дурацкими слухами, вот она и старается. Из кожи вон лезет, чтобы угодить ему.

– Если вы поели, то марш на занятия!

Сиротки вздрагивают и разбегаются по трапезной.

Соба перевела недовольный взгляд на нас.

– А вы, леди, хоть поскромничали бы, зачем так выставлять напоказ свои новые наряды?!

– Куратор сказал, что в сиротских платьях ходить нельзя. В них холодно. – проговорила я чистую правду. И мы в скромных платьях. Вы вон на Антонию и Владиславу поглядите, они как гирлянды переливаются камнями на платьях с утра пораньше!

Соба позеленела от злости.

– А вы себя не сравнивайте с благородными леди! – отрезала Соба. – Где вы, и где они! Когда господину достопочтенному куратору надоест играть в благородного рыцаря, он выгонит вас обеих пинком, будете знать! Так что, рекомендую не зазнаваться раньше времени!

Ава сникла. А я разозлилась:

– А вы, госпожа Соба, или как вас там, вместо того чтобы в кои-то веки за сироток порадоваться, что им повезло, и их под свою опеку взял куратор, вы наоборот, завидуете нам и гадости говорите. Я ведь могу куратору на вас и пожаловаться!

– Ах ты, мерзавка! – топнула ногой Соба.

– Айрин, ты чего! – повертела пальцем у виска Ава, - Замолчи, а!

– А что? Возьму и пожалуюсь, ибо нечего меня шпынять постоянно!

Соба, хоть и через зубной скрежет, но все же взяла себя в руки, глубоко вздохнула, и как ни в чем небывало продолжила:

– У вас, юные леди, завтраки, обеды и ужины оплачены господином куратором. Стол для вас накрыт. Вон там, у окна. Проходите.

– Благодарю. – выдавила я из себя ненастоящую ухмылку.

– Господина куратора благодари, меня-то за что! – хмыкнула Соба. – Была бы моя воля, я бы вообще вас не кормила, чтобы сдохли с голоду!

– Не дождетесь! – милым голоском пропела я.

– Приятного аппетита, леди! – в том же тоне пожелала Соба, и удалилась, недовольно качая головой.

– Айрин, ты бы не дерзила ей так… куратор и правда уедет, а тебе еще тут учиться.

– Да пофиг, Ава! Она первая начала грубить. А я не привыкла молчать!

– Да? – удивленно вскинула брови Ава. – Раньше ты была тихой и молчаливой. Давно ли такой смелой стала?

Ох… я прикусила язык. Надо быть поосторожней и не выпячивать свой настоящий характер, не то меня скоро все раскусят, а мне этого не надо.

Глава 26

Столик у окна и вправду был уже накрыт для нас. Он ломился от кофе, круассанов с семгой, точно таких же, которыми завтракали мажоры, радовал нас сырной и колбасными нарезками, несколькими видами булочек, так же тут были фрукты, овощи, маслины, в общем все меню шведского стола из какого-нибудь пятизвездочного отеля здесь присутствовало.

Из моего кантибэга послышалось голодное пищание, и я технично скормила Тыковке и Ричарду круассаны, нарезку, фрукты и булочки. Надеюсь, мои проглотики наелись и не умрут с голоду до обеда.

– Это же лопнуть можно, если так завтракать каждый день! – произнесла Ава, сыто откидываясь на стул.

– А зачем так наедаться? – не поняла я. – Съела чуть-чуть и хватит!

– Как это, зачем? Как это хватит?! – посмотрела на меня Ава, как на умалишенную.
– Мы же сиротские! Вечно голодные! Нельзя еду оставлять, надо все до последнего съесть, вдруг потом долго не придется ничего есть?!

И снова прокол. Меня воспитывала тетка, и какой бы плохой она не была, но голодом меня точно не морила. А вот местных сироток… ох, надо тоже быть поосторожней в таких мелочах.

Мы уже почти закончили завтракать, я поднесла чашку кофе к губам, как меня тут же сильно толкнули в спину.

Тихонько матюкнувшись (ну не сдержалась!), я злобно обернулась. Кофе пролился мне на руки, так как я ухитрилась вовремя отбросить чашку, чтобы не залить наряд. Красивое новое платье не пострадало.

Как оказалось, толкнула меня Владислава, и теперь нагло ухмылялась в окружении своих дружков-мажоров.

– Ой, вот незадача… - притворно покачала она головой, не заметила тебя.

– Ах ты тварь! – вскочила я со стула, и, сжимая кулаки ринулась на Владиславу. – Чего тебе от меня надо? Чего ты все время задираешься?

– Ой, у нашей сиротки голос прорезался, что думаешь, если в койку к куратору влезла, то…

Владислава вдруг резко оборвала свои грязные домыслы и во все глаза уставилась на мои кулаки. То есть на проявленную от кофе метку куратора.