Шаги за дверью приблизились, потом стихли. Запаниковав, она в поисках окна метнулась вглубь комнаты и опять наткнулась на какую-то мебель. Потом услышала, как кто-то тихо, по-воровски открыл дверь и так же тихо закрыл. Теперь он был здесь, в комнате.

– Кто здесь?
– в ужасе закричала она.

Тут на нее пахнуло одеколоном, и она наконец вздохнула с облегчением. Этот запах она узнала бы где угодно. То был одеколон Стива.

– Стив!
– воскликнула она.
– О, Стив!

– Как ты?
– прошептал он.

– Ничего. Я так испугалась!

Она шагнула вперед, оказалась в его объятиях и залилась слезами.

– Я этого не вынесу. Не вынесу! Перестань меня мучить.

Он целовал ее так, как никогда прежде: будто хотел проглотить ее и передать ей всю свою страсть. Должно быть, он любит ее, раз так целует.

– Зачем ты со мной так ужасно обращаешься, - простонала она, когда смогла говорить.

– Я хотел довести тебя до точки. Ты не можешь выйти замуж за Руперта. Ты это знаешь.

– Да, да!

– Пообещай поговорить с ним сегодня же.

– Обещаю! Все что хочешь, все. Только поцелуй меня еще раз.

Он притянул ее на постель. Они прильнули друг к другу.

– Я хочу тебя, - прошептал он, - хочу сейчас.

Он уже собирался это сделать, и она не возражала.

Но через несколько секунд они услышали чей-то пронзительный крик.

– Черт! Кажется, кого-то убили, - предположил он.

– Не уходи! Не оставляй меня!

Он снова начал ее целовать, но вопли продолжали разноситься по всему дому.

– Мне лучше пойти посмотреть, в чем дело. Мы с тобой еще поговорим, но до этого тебе надо все решить с Рупертом.
– И он ушел.

Когда зажегся свет, она увидела, что находится в какой-то странной спальне, вероятно, принадлежащей одной из горничных. Вне себя от счастья, она поправила на лице косметику и, пошатываясь, спустилась вниз. Стив ее любит! Она не собиралась порывать с Рупертом, но если она по-настоящему любит Стива, то выходить замуж за Руперта непорядочно.

Она почувствовала себя такой счастливой, что готова была качаться на люстрах.

Внизу все окружили Крисси, которая была в истерике.

– Он пропал!
– Визжала она.
– Пропал!

– Кто пропал?
– резко спросил Ласло.
– Успокойся.

– Утренняя Звезда. Я была наверху. Кто-то положил мне руки на шею, и бриллианта не стало. О, что скажет мама?

?Вот смеху-то?, - подумала Белла и подмигнула Стиву. Но тот не улыбнулся в ответ, всем своим видом выражая озабоченность.

– Не паникуй. Думаю, кто-нибудь подшутил.

– Скверная шутка, кто бы ни был шутником, - отрезал Ласло.

– Пойду вызову полицию, - сказала Крисси.

– Не дури. Давай все осмотрим, - предложил Ласло.

Но, обыскав все ходы и выходы, они не нашли никаких следов камня. Ласло посмотрел на часы.

– Я должен успеть на этот рейс. Мне надо ехать. Позвоню завтра, - он поцеловал Крисси.
– Делай что угодно, но только не пускай в дом полицию.

?В последний раз вижу эту змею?, - подумала Белла, глядя на удаляющуюся широкую спину Ласло.

– Пойду позвоню тете Констанс, - сказала Крисси, направившись к лестнице.

Когда минут через десять она вернулась, глаза ее блестели.

– Я позвонила в полицию, - с вызовом сообщила она.
– Они явятся с минуты на минуту.

Руперт нахмурился.

– Это ты чересчур хватила.

– Как интересно, - хихикнула Ангора, принявшись перекрашивать себе губы ярко-алой помадой.
– Как ты думаешь, они будут меня обыскивать?

– Наверняка, - сказал Стив, потрепав ее по волосам.

Они улыбнулись друг другу.

?Даже теперь не может от нее отстать?, - подумала Белла, но тут же успокоилась.
– Пусть пока играет в свою игру и подкалывает ее. Все равно он будет с ней, как только она порвет с Рупертом?.

И все же ей было не по себе. Она ненавидела полицию и надеялась, что они не станут задавать слишком много неудобных вопросов. Если они узнают о ее прошлом, то могут заподозрить ее в краже. Слава Богу, что она все это время была со Стивом и у нее настоящее алиби.

Когда пришли полицейские, то сначала поговорили с Крисси, потом довольно долго со Стивом, потом с Ангорой, Рупертом, ипподромными приятелями Ласло и наконец с Беллой.

У офицера из отдела уголовного розыска было гладкое розовое, обманчиво человеческое лицо. Осведомившись кое о чем, он спросил: