Внезапно телефон снова задребезжал.

– Не обращай внимания, - сказал Кори, крепче прижимая ее к себе.

– А вдруг что-то важное, - пробормотала Гэрриет.

– Ничего важного быть не может.

– Я возьму трубку.
– Она тихонько засмеялась.
– А то еще миссис Боттомли проснется. Я скажу, что тебя нет, уехал в клуб.

В трубке послышались прерывистые сигналы международной связи.

– Тебе звонят из Штатов.

– А, это “Метро-Голдуин-Майер”, насчет сценария, - сказал Кори, забирая у нее трубку.

Внезапно кровь отхлынула от его щек. Наверное, кто-то умер, подумала Гэрриет. Пальцы, сжимавшие телефонную трубку, побелели. Пытаясь заглушить в себе неприятные предчувствия, Гэрриет без сил опустилась на диван. Казалось, в ее жизни вот-вот должно случиться что-то страшное. Глядя на Кори, она вдруг явственно представила себе, как тяжело раненного человека волокут к краю пропасти и сбрасывают вниз, и его тело, несколько раз перевернувшись в воздухе, разбивается об острые камни.

Разговор оказался очень коротким. Положив трубку, Кори автоматически потянулся за сигаретой.

– Звонила Ноэль, - сказал он.
– У нее закончились съемки. Завтра она возвращается в Англию, а на той неделе вместе с Ронни Аклендом собирается приехать в Йоркшир. Она хочет повидаться с детьми, поэтому в среду они обедают у нас.

– Нет, - задыхаясь, проговорила Гэрриет.
– Это тебя убьет. Какое она имеет право играть так с тобой в кошки-мышки?

Кори взглянул на нее чуть ли не с ненавистью. В одно мгновение лицо его потемнело и постарело. Сегодняшнего вечера словно и вовсе не было.

– Дети, между прочим, не только мои, но и ее, и она имеет право их видеть.

Гэрриет отшатнулась как от удара.

– И не смотри на меня своими огромными глазами, - безжалостно добавил он.
– Если мы с Ноэль решили вести себя как цивилизованные люди, то это, в конце концов, наше дело. Иди спать.

Издалека доносились крики петухов. Поднявшись к себе, Гэрриет долго разглядывала фотографию Саймона на столике у кровати. С Саймоном все было кончено, она предала его память. Но Кори - человек другого поколения, для него она всего лишь способ забыться. Просто ему сейчас очень, очень плохо, а она оказалась под рукой.

Она силилась найти во всем этом хоть какое-нибудь утешение, но ничего не могла придумать. По всей комнате были разбросаны предметы ее туалета, на столике засыхала не закрытая с вечера тушь и лежал целлофановый пакет из-под новых колготок. Вспомнилось возбуждение, владевшее ею совсем недавно. Подсознательно она была так уверена в том, что должно случиться ночью, что даже отключила электрическое одеяло.

Вздохнув, она забралась в холодную постель и продрожала в ней до утра.

Глава 18

По мере того, как приближалась среда, Кори становился все невыносимее. Он без причины цеплялся к миссис Боттомли, к детям и больше всего к Гэрриет.

Во вторник он ужинал с друзьями в Лидсе и попросил Гэрриет выгладить к вечеру его белую рубашку. Гэрриет старательно выполнила поручение. Но, к несчастью, не успела она отвернуться, как Амброзия, которая только что охотилась на мышей в угольном подвале, запрыгнула на стол и украсила перед свежевыглаженной рубашки черными следами.

Кори чуть не разнес всю кухню.

– Господи, ну почему ты не можешь сосредоточиться на одном деле хоть на пять минут?

Тут терпение у Гэрриет лопнуло. Из-за завтрашнего обеда она с утра крутилась на кухне как белка в колесе, и у нее уже раскалывалась голова.

– Если бы ты не дергал всех без нужды, дела в доме шли бы гораздо лучше.

Кори угрожающе сверкнул глазами.

– Ну-ну, продолжай, я слушаю.

– Хорошо, ты можешь орать на меня, если тебе так угодно, но зачем срывать зло на миссис Боттомли и на детях - этого я не могу понять. Они не виноваты, что твоей стервозной супруге втемяшилось явиться завтра на обед.

Лицо Кори перекосилось от гнева.

О Боже, что я наделала?
– ужаснулась Гэрриет.

– Советую тебе не забывать, в чьем доме и на чье жалованье ты живешь, - процедил он и ушел, резко развернувшись.

Через полчаса входная дверь хлопнула, и его машина стремительно унеслась прочь.

Не в силах успокоиться, Гэрриет съела большой кусок орехового пирога, потом еще один и уже собралась приняться за третий, но чьи-то руки вдруг обхватили ее за талию, и бархатистый мужской голос над ухом произнес: