– Нет, спасибо, - тихо ответил Ники.
– Я хотел бы побыть пять минут с вами вдвоем. Садитесь рядом.
– Он похлопал по дивану.

Имоджин села. Снова молчание. Она разглядывала его руки, зная, что он смотрит на нее. Вдруг они оба подскочили, когда большой толстый кот, спрыгнув с бетховенских сонат, приземлился на дискантовый ключ пианино, откуда мерно проследовал к басовому ключу и с достоинством удалился через французское окно.

Оба расхохотались. Лед растаял.

– Хорошая была вчера вечеринка?
– спросила Имоджин.

– Как она могла быть хорошей, если вас там не было? Я выпил слишком много дешевого вина и чуть было не явился на ваш благотворительный вечер.

– Вам надо было прийти, - задумчиво сказала Имоджин.
– Когда вы едете в Рим?

– Сегодня вечером. Отсюда качу прямо в Хитроу. В этом году, может быть, дойду до четвертьфинала. Мне повезло на жеребьевке.

– Вас не пугают такие ранние успехи?
– спросила она.

Ники рассмеялся с явным удовольствием. Она нашла верную тему для разговора.

– Меня напугать нелегко, - сказал он, взяв ее руку и положив ее себе на бедро.

Позади она услышала шаги и, испугавшись, что это отец, отвела его руку. Но то была мать в помятом платье с цветочным рисунком, пахнущем шариками от моли. Она явно только что достала его из комода. На одной стороне ее носа было слишком много пудры.

– Как я рада вас видеть у нас, мистер Бересфорд, - сказала она, неуверенно двигаясь на неудобных и непривычных высоких каблуках.
– Имоджин дала вам чего-нибудь выпить? Она ужасно забывчива.

О Господи, подумала Имоджин, надеюсь, она не будет слишком навязчивой.

– Она отлично за мной ухаживает, - сказал Ники миссис Броклхерст, которая налила себе стакан шерри, - и мне нравится ваш дом.

Тут появилась Джульетта. Она села на стул рядом с пианино и, поглаживая Гомера, с улыбкой посмотрела на Ники.

– Привет, - кивнула она ему.

– Отличный пес, - сказал Ники.
– Как его зовут?

– Гомер, - ответила Джульетта.
– Сокращенное от Гомерсексуалист. Он постоянно вспрыгивает на кобелей.

– Но это же неправда, дорогая, - кротко возразила миссис Броклхерст.

– А кто играет на пианино?
– спросил Ники.

– Я, - сказала Джульетта, - и думаю, не взять ли виолончель как второй инструмент.

После этого она засыпала Ники вопросами о теннисных звездах. Правда ли, что у Нэстасе в самом деле такой трудный характер, как все об этом говорят, что Стен Смит так невозмутим, как кажется, что у Борга много девиц?

Миссис Броклхерст, чтобы лучше разглядеть Ники, сняла очки, оставив на переносице красную полоску. Господи, подумала она, он в самом деле очень приятный с виду молодой человек и, кажется, обходительный.

– А Коннорс какой?
– спросила Джульетта.

– Дорогая, - заметила ей мать, - дай бедному Ники возможность отдохнуть, пойди на кухню и займись картофелем. Папа будет через минуту. Когда вы впервые решили стать теннисистом?
– спросила она у Ники.

– В детстве я ходил на корты к семи утра, толкался там, надеясь на возможность поиграть. Но каждый раз, когда мне удавалось уговорить какого-нибудь тренера, отца переводили в другое место. Я часами играл воображаемые матчи сам с собой, посылая мяч в стену гаража.

– Великолепно! Я думаю, что если кто-то очень хочет добиться чего-нибудь в жизни, ему обычно это удается.

– Полагаю, вы правы, - сказал Ники, бросив в сторону Имоджин бесстыдно-раздевающий взгляд, и дотронулся до ее ноги своей ногой под надежным прикрытием обеденного стола.

Викарий вошел, потирая руки. Он был в очках и выглядел вполне благожелательно.

– Добрый день, Никлас. Обед еще не готов? Проповедь, знаете ли, сушит горло.

– Сию минуту будет, - успокоила его жена.
– Джульетта как раз занимается картофелем.

– Может быть, есть еще время взглянуть на сад?
– спросил Ники.

– Конечно, - живо подхватил викарий, - выпивку захватите с собой.

– Какой приятный молодой человек, - сказала мать.

– Невероятно, - вздохнула Имоджин.

Перед обедом был один неловкий момент.

– Полагаю, вы хотели бы зайти помыть руки, - сказал викарий, указав на дверь туалета. Ему всегда нравилось направлять туда посетителей-мужчин, чтобы они могли полюбоваться на фотографии старой сборной Англии по регби и команды Арлекин, висевшие по стенам.