– Меня отвлекло кое-что за оградительной сеткой, - сказал он, глядя на Имоджин.

– Тебе надо было играть в наглазниках, - сказал секретарь клуба.
– Присоединяйся к нам, познакомься: наш викарий мистер Броклхерст, его дочери Имоджин и Джульетта.

– Очень приятно, - сказал Бересфорд, пожав всем руки, при этом задержав руку Имоджин в своей много дольше необходимого, после чего сел между ней и викарием.

– Броклхерст, - задумчиво произнес он, кидая в чай четыре кусочка сахара, - Броклхерст. Вы не выступали за Англию сразу после войны?

Мистер Броклхерст растаял как масло в духовке.

– Да, именно тогда. Как вы это могли запомнить?

Поговорив с викарием минут пять о регби и получив приглашение на завтрашний обед, Бересфорд перенес свое внимание на Имоджин.

– Вы просто выбили меня из седла, - мягко упрекнул он ее, - еще хорошо, что это не была отборочная встреча на кубок Дэвиса.

– Я так рада, что вы победили, - заикаясь сказала Имоджин.

– А я рад, - заявил он, глядя ей прямо в глаза, - что вблизи вы еще красивее.

И он тоже, подумала Имоджин. Намного красивее с темными кругами под глазами и влажными завитками волос вокруг лба. Его низкий голос звучал так, словно она была единственным в мире существом, с которым ему хочется поговорить.

И хотя он задавал ей обычные вопросы, - где она работает, нравится ли ей эта работа, была ли она когда-нибудь в Лондоне, - его обволакивающий голос и его взгляды, гулявшие по ее фигуре и лицу, придавали этим стандартным фразам какой-то особый смысл.

Тут подошел какой-то бледный юноша с длинными, мышиного цвета волосами, одетый в свитер с вырезом углом и изображением оленей вдоль каймы. Он откашлялся. Ники посмотрел на него без энтузиазма.

– Да?

– Я с Йоркширского телевидения, - сказал юноша.
– Вы не могли бы обменяться со мной несколькими словами?

– Когда?
– спросил Ники.

– Ну, сейчас.

– Я занят.

– Это ненадолго.

– Я поговорю с вами после парных матчей. А теперь оставим это, - отрезал Ники и вновь повернулся к Имоджин.

Она смотрела на него не отрываясь и поражалась такому совершенству. Быть может, это черный ободок вокруг радужной оболочки или толщина ресниц придавали такую яркость голубизне его глаз. Его загар был таким ровным, что казался нанесенным искусственно. И он в самом деле назвал ее красивой. Позднее, ночью это замечание будет для нее как кусок торта-мороженого, унесенный с праздничного стола. Она будет вновь и вновь шептать его себе, стараясь в точности припомнить хрипловатые тлеющие обертоны его голоса.

– Где у вас следующая игра?
– спросила она. Мысль об его отъезде была ей уже непереносима.

Ники усмехнулся.

– Понедельник - в Риме, потом через неделю в Париже, потом Эдинбург, Уимблдон, Гстад, Китцбюгель, а потом турне по Северной Америке: Вашингтон, Индианаполис, Торонто, под конец Форест Хилл, если не помру от изнеможения.

Имоджин вздохнула. Единственная заграница, в которой она бывала, - Шотландия.

– Ой, как замечательно. Можно послать столько открыток.

Ники рассмеялся.

– Я смог бы это проделать, если бы вы поехали со мной, - сказал он, понизив голос.

Имоджин покраснела и отвела глаза, уставившись на чашку с чаем.

Ники, чуть помедлив, спросил:

– Хотите прочитать судьбу по чаинкам? Они вам говорят, что рослый темноволосый теннисист только что вошел в вашу жизнь.

– Ха, - послышалось позади них, - я вижу, ты как обычно не скучаешь, Ники.

Они были так поглощены друг другом, что не заметили, как подошел коренастый ухмыляющийся молодой человек, жевавший резинку. На нем был бледно-голубой тренировочный костюм и голубая повязка вокруг лба, удерживавшая его светлые волосы. В одном ухе он носил золотую серьгу.

– Я пришел, чтобы узнать причину, из-за которой ты проиграл три гейма.

– Вот она, - сказал Ники.

Опять Имоджин почувствовала, что краснеет.

– Мои поздравления, - сказал молодой человек, быстро и с пониманием осмотрев Имоджин с головы до ног и перебросив резинку из одной щеки в другую.
– У тебя всегда был хороший вкус, Ники.

– Это Чарли Пэйнтер, - представил его Ники, - мой партнер в парных. Воображает себя крутым парнем.

– Я ничего не подбираю на дороге кроме красивых девушек, - сказал Пэйнтер, подмигнув Имоджин.
– Послушай, если вы в силах оторваться друг от друга, то нам надо быть на корте через минуту.

– Я не в силах, - заявил Ники, снова адресовав Имоджин свою настойчивую, понимающую улыбку.
– Я тебе не нужен. Ты уложишь этих тихоходов одной левой.

– Жуткое освещение. Придется играть как в угольном подвале, - сказал Пэйнтер, выглядывая из-под навеса.

– Тогда заяви протест, - сказал Ники.
– Знаешь, я боюсь темноты и потому предпочту беседу с мисс Броклхерст.

Имоджин боязливо посмотрела на отца, но тот, к счастью, увлеченно, носом к носу обсуждал что-то с секретарем клуба.