Их гостиница ?Реконнесанс? находилась в конце набережной. С каждого балкона свисали сохнущие купальные костюмы и полотенца. Толстая мадам в сопровождении еще более толстого пуделя вперевалку двинулась навстречу Матту и, что-то бормоча, поцеловала его в обе шеки. Имоджин с облегчением узнала, что у нее и у Ники будет по отдельному номеру.

– Мадам сочетает респектабельность с жадностью, - по-английски объяснил ей Матт, когда они поднимались по красной кафельной лестнице.
– За два одноместных номера она берет больше денег, чем за один двухместный, но коль скоро приличия соблюдены, она не обращает внимания на то, кто к кому проскользнул в номер, когда погашен свет.

Комната Имоджин была совсем крохотная с большой односпальной кроватью, без мыла, без комода и вешалок для одежды. За картинкой на стене был заложен пластиковый цветок. Рядом с кроватью в вазе стояли пять стеблей камыша. Выглянув из окна, можно было увидеть море.

Она села, захваченная новой волной отчаянной тоски по дому. Волосы у нее были жесткие и пыльные, в теле чувствовалась ломота от долгой неподвижности. За дверью Ивонн громко жаловалась на то, что один прием ванной стоит десять франков, а Кейбл выгоняла Матта вниз, чтобы не торопясь переодеться. Я должна собраться, подумала Имоджин. В конце концов, у нее отпуск, и надо попробовать развлечься. Она как следует умылась в ледяной воде, надела один из своих новых просторных халатов и туфли на высоких каблуках, чтобы выглядеть повыше и постройнее. Она немало поработала со своим лицом прежде чем присоединиться к остальным в баре.

Там она сразу же поняла, что оделась не так. Большинство было в брюках и рубашках приглушенных светлых тонов. Девушки, которые были в платьях, носили их плотно облегающими или туго затянутыми в поясе. На ногах у них были греческие сандалии на босу ногу. Она видела, как все эти загорелые лица смотрят на нее со смехом. Ники посмотрел на ее халат с плохо скрываемым неодобрением.

– Ждем ребенка, дорогая?
– холодно и отчетливо спросила Кейбл.

– Она выглядит прекрасно, - сказал Матт, заполнявший гостиничные анкеты.

Указав на стоящее рядом кресло, он сказал:

– Садись сюда, малыш, я впишу твои данные. Как твоя комната?

– О, все отлично, - сказала она с благодарностью.

– А у нас нет, - сказала Ивонн.
– У меня нет лампы рядом с кроватью.

– Ты ешь так много сырой моркови, что я бы предположил, что ты можешь видеть в темноте, - сказал Матт.

– Это какая-то старая развалюха, - заявила Ивонн.
– Я ожидала чего-нибудь получше, например, что-нибудь вроде этого.
– И она махнула рукой в сторону отеля ?Плаза?, который возвышался над заливом со своими красными и белыми тентами.

– Можешь там остановиться, если готова совсем не есть или отправиться восвояси завтра же, - сказал Матт.
– Одна ночь в ?Плазе? стоит столько же, сколько две недели в ?Реконнесансе?.

– Ну, может быть, и не ?Плаза?, - уступила Ивонн.
– но все-таки что-нибудь не такое убогое.

Матт продолжил заполнение анкеты Имоджин. Род ее занятий он обозначил словом ?библиотекарь?, что звучало очень внушительно.

– В старые времена мадам была очень добра к Матту, - вступилась за него Кейбл.

– Когда я был студентом, она позволяла мне останавливаться здесь практически даром, - сказал Матт.
– Она когда-то участвовала в Сопротивлении. Я уверен, что она может одолжить свой револьвер, если придется отстреливаться от тараканов.

Имоджин смотрела на прусскую синь моря, сверкавшего в закатных лучах.

– Как по-французски фотомодель?
– спросил Джеймс, стараясь как-то заполнить возникшую неловкую тишину и одновременно анкету Ивонн.

– Catin .
– сказал Матт.

Кейбл хихикнула, а Джеймс торжественно вписал это слово в анкету.

Компания немцев села за соседний стол и начала стучать, призывая официанток.

– Здесь ужасно много туристов, - проворчала Ивонн.

– Но ты ведь тоже туристка, - сказал Матт.

Мимо прошла стройная брюнетка в кружевной рубашке с концами, завязанными под грудью так, чтобы был виден красивый загорелый торс.

– В этом году, похоже, все это носят, - сказала Кейбл.
– Мне тоже надо прикупить.

***

– Что на самом деле значит catin?
– спросила Имоджин у Ники, когда они уже прогуливались по набережной.

– Проститутка, - сказал Ники.

Они ужинали в ресторане, обвешенном стеблями виноградной лозы. Море лежало под ними синей тенью с огнями рыбацких катеров, отправлявшихся на ночную ловлю. Все проголодались и ели рыбный суп с чесноком и рагу. Вино разливалось в изобилии. Даже Ивонн выглядела повеселевшей и неожиданно обратилась к Матту, изобразив свою улыбку волка из ?Красной Шапочки?: