Имоджин не верила своим ушам. То были те же самые слова, какие он говорил ей, когда впервые пытался соблазнить ее во время прогулки по торфяникам. Слова, которые неизгладимо отпечатались у нее в сердце.

– А как насчет старой лиловой раскаряки Броклхерст?
– тихо спросила Кейбл.

Ники засмеялся.

– Я понял, что это ошибка, как только увидел тебя, но не мог ее оставить. С ней нет больших проблем, и к тому же это дало мне возможность быть рядом с тобой.

– Я чувствую себя немного неловко. Не найти ли нам какого-нибудь видного прованского рыбака, чтобы он уложил ее под себя?

– Он на нее ни за что не польстится, - сказал Ники и снова начал целовать Кейбл.

Они были так заняты друг другом, что не заметили, как вслед за ними шла, спотыкаясь, Имоджин.

Она встретила Матта, выходившего из зала. У того был довольный вид.

– Я только что выиграл три тысячи франков.

– Это сколько на наши?
– спросила Имоджин, отчаянно пытаясь говорить обычным тоном.

– Около трехсот фунтов. И я их получил.
– Он пристально посмотрел на нее.

– Эй, что случилось?

– Ничего, я в порядке.

– Кейбл и Ники, я догадываюсь?

Она кивнула - от него ничего не скроешь.

– Думаю, нам с тобой надо кое о чем поговорить, - сказал он, взяв ее за руку.

Он привел ее к безлюдному месту пляжа. Они сели на теплый песок. Огромная белая луна освещала море, придавая ему металлический блеск. Волны лениво плескались о берег. Матт зажег сигарету.

– Ну, душа моя, что случилось?

Она сбивчиво все ему рассказала.

– Я не против того, чтобы он так ее целовал, - сказала она под конец.
– То есть, она так хороша, что на его месте каждый бы этого захотел. Но почему те же самые слова?

– Штампы, штампы, штампы, - презрительно сказал Матт.
– Но ты же не можешь требовать от человека, год за годом гоняющего белый мячик над сеткой, обширного запаса слов?

У Имоджин появилось такое ощущение, что он над ней смеется.

– Но Ники умный. Он говорит на пяти языках.

– Признак большой глупости, я всегда так считал. Черт возьми, я вовсе не стараюсь принизить Ники. Я ничего не имею против людей с однозначным числом коэффициента умственного развития. Просто, я думаю, что тебе следует знать о нем некоторые вещи. Держу пари, я знаю, как он тебя снял.

– Нас друг другу представили, - неуверенно сказала Имоджин.

– Нет, до этого. Во время игры он вдруг выделил тебя из толпы, после чего словно окаменел, ведь так? Потом, полагаю, он пропустил несколько легких ударов, будто бы ошеломленный твоей красотой, и всякий раз, меняя сторону площадки, сверкал для тебя своими превосходными зубами.

– Он, наверное, тебе все рассказал, - предположила Имоджин.

– Не удостоил, моя прелесть. Это обычная для Бересфорда тактика съема на турнирах, одна и та же по всей стране. И к тому же, в сочетании с его сногсшибательной наружностью, вполне безотказная. Он никогда этого не делает, если есть какой-то шанс проиграть матч.

– Тогда почему он пошел на то, чтобы взять меня с собой в отпуск?

– Думаю, по нескольким причинам. Потому, что ты очень хороша собой, потому, что у него наклонности пресытившегося мужчины, а ты отличаешься от тех, с кем он обычно имеет дело. Потому, что он не смог сделать тебя в Йоркшире, а он любит всегда доводить дело до конца. И, наконец, потому, что тогда он еще не видел Кейбл.

– Какие у меня в сравнении с ней могут быть шансы?
– вздохнула Имоджин.

– Он тебе все еще нужен после всего, что ты услышала?

Имоджин жалобно кивнула.

– Я старая дева.

– Об этом я догадывался, - сказал Матт, вздохнув.
– Итак, нам надо будет вернуть его тебе, согласна?

Они подошли к двери ее номера. Он взял у нее ключ и открыл дверь.

– А теперь, малышка, первое тебе задание. Не плакать всю ночь. От этого ты только к утру становишься некрасивой. Ну а если ты все еще не можешь успокоиться из-за выражения ?лиловая раскаряка Броклхерст?, то запомни, что настоящее имя Кейбл Инид Сагден.

Он улыбнулся, дотронулся рукой до ее щеки и вышел. Имоджин разделась и легла. Несколько минут она лежала при лунном свете. Смешное имя Инид. Она хихикнула, потом мысли ее вернулись к Матту.

Кажется, это Джейн Остин сказала, что дружба - наилучший бальзам против боли отвергнутой любви? Она встала, заперла дверь и крепко заснула.

***

Проснулась она после десяти часов. На набережной она увидела Матта, который, положив свои длинные ноги на столик и окружив себя газетами, пил перно.