— Почему?

— Потому что на лбу трупа вырезаны иероглифы «тьма», словно поглощающий «свет», соответственно, «жизнь», отдавая бразды «смерти», — проникновенно шептал Саске, спрятавший перебинтованное лицо в ладонях — Вместе с разрушенной статуей в сердце столицы посыл Изуны интерпретируется как…

— Война, — прогремел вердикт Итачи, словно поставивший жирную точку и пронзивший команду из Конохи.

Ранее вскочивший Наруто смертельно побледнел, не то посинел, куклой сполз по стене купола.

Саске упёрся локтями в колени, закрывался ладонями от внешнего мира, не давая брату разглядеть выражение лица, однако дрожь в плечах выдавала эмоциональный накал внутри младшего.

Шикамару прекратил истязать окровавленный заусенец, уперся взглядом в потолок их спасительного укрытия.

Итачи крутил незаметно украденный у Наруто кунай Изуны между пальцев, всматриваясь в кроваво засохшие линии печати на рукояти. Он пространственно, непонятно чему, хмыкал, чёрные глаза поглотила дымка тяжелых раздумий, морщины, казалось, стали глубже и отчётливей, контрастируя с белой кожей, испачканной в серых разводах.

— Что дальше? Ч-что нам делать? — прервал долгое молчание Наруто, охнувший от острой боли в рёбрах. Он по беспечности и тяги к бесцельному движению вскочил на ноги, запутался в точно зыбучих песках, неприятно ударился спиной о землю — Ой, даттебайо, как же больно!

— Заслужил, — злорадно хмыкнул Саске, на что получил высунутый язык в ответ от лучшего друга — Пф!

— Возвращаемся в Коноху и как можно скорее. Хокаге-сама приказала, — Шикамару достал из нагрудного кармана сложенный конверт с печаткой в виде листа — Это всё, что я получил в ответ на краткий отчёт.

— О, как бы, — Наруто засмеялся, почесал затылок, — А как? У нас один недееспособный сократит скорость передвижения.

— Я не настолько ранен, идиот! — вскинулся шипящий Саске, сжимая кулаки. Песок между пальцев натянуто скрипнул.

— Я помогу, — поразил всех будто бы равнодушный Итачи, поднял взгляд на вылупившихся на него шиноби.

— Будет сложно объяснить присутствие в Конохе предателя и отступника, — пробормотал Шикамару, скрестил ноги в удобной позе.

— Умереть раньше времени захотел? — грубо отрезал Саске, щуря поблескивающие алым глаза.

Наруто задорно улыбнулся.

— Да ладно вам! Больше народу — легче с Изуной справиться будет.

— Не подходящий момент для твоей тупости, идиот!

— Что ты задумал, Итачи? — Нара внимательно посмотрел на предателя деревни и брата главной проблемы мира шиноби.

Итачи игнорировал Шикамару, предпочитая отдавать всё внимание младшему брату. Старший Учиха с лёгкой, мимолётной улыбкой смотрел на спорящего с лучшим другом Саске, его ладонь сжимала рукоять куная сестры, а сердце отстукивало свой чудовищный ритм. В тот момент, в эти секунды, ровная гладь умиротворённых вод чёрных глаз Итачи вновь всколыхнулось. Говоря следующую уверенную фразу он ни на миг не поворачивался к Нара.

— Цель моего отступничества потеряла смысл. Причины стёрлись со всей организацией Акацуки.

— Что?! — синхронно крикнули Саске и Наруто, удивительно разом скривились от травм.

— Понятно. Тогда выступаем на рассвете, — усмехнулся Шикамару, ловя проницательный взгляд отступника.

Поправка, думал Шикамару, бывшего отступника.

***

В Конохе Наруто и Саске, несмотря на всё их сопротивление и протесты, отправили в госпиталь, в бережные руки Сакуры. В кабинете Хокаге предстали Шикамару с Итачи.

Цунаде долгое время с их прихода постукивала ногтями по столу, переводя взгляд с Нара на Учиха и обратно.

Окно кабинета раздражительно скрипело всякий раз, когда ветер заглядывал внутрь и игрался с занавесками, одеждой и волосами шиноби. Звуки ничего не ведавших жителей селения, их громкий смех, возня, выкрики и беготня заставляла успокаиваться натянутую струну Шикамару, он более расслабленно спрятал ладони в карманах, прикрыл веки. Его ноздри чуть раздулись от манящего запаха выпечки, живот точно скукожился, а кадык дрогнул.

Цунаде молчала долго после продолжительного и полного доклада Нара. Она крутанулась на стуле, незаметно для подчиненного и отступника закусила губу.

Птицы, как на зло, весело свистели свою летнюю трель, мелькая мимо окон башни Хокаге, Цунаде задумчиво смотрела вдаль: на разноцветные крыши домов, общественных и муниципальных учреждений, на верхушки гор и окружающих деревню стен. Создавалось впечатление замершего времени, застопорившегося умиротворения и мира Конохи. Деревни, где рождён монстр.