— …Иди, Изуна-чан. Завтра распределение по командам, лучше выспаться как следует, — непреклонно отрезал Хирузен и встал, обозначив окончание разговора.

Секундная заминка — Итачи с Сорой оказались в скрытом закутке башни Хокаге рядом с прижавшейся к углу Изуной. Кругом царила ночь. Редкие лунные лучи практически не освещали безлюдные коридоры, бросали узкие, пепельные кляксы из-за блестящих окон.

Его дёрнули за руку. Предупреждали стоять, соблюдать правило.

Итачи останавливала не слабая, ничтожная, ни на что не способная проекция. Он понимал: это воспоминания. Всего лишь. Воспоминания.

Изуна вытерла красную струйку. В глазнице погас Мангеко так же быстро, как и появился, а на губах возникла натянутая усмешка.

«Верно, — мимолётно подумал Итачи, — если заглянуть за завесу будущего ненамного, то и немедленной слепоты ожидать не стоит.»

Изуна знала куда идти, кого и где избегать, чтобы достигнуть кабинета Хокаге. Стрёкот молнии. Их пространство вновь меняется — Изуна падает на колени у дивана, отчаянно зажимая ладонью рот. Даже ночная мгла не скрыла нездоровой бледности, ни дрожи тела.

— Слишком рано. Не готова, — с досадой шепчет она скрипящим голосом, выпрямляясь.

Изуна поспешила нажать на кнопку, надёжно спрятанную в щели между оконной рамой и стеной. Со скрипом петель тайная комната обнажила захламлённый вид перед незваным гостем, не обратившим внимания ни на один свиток, за исключением двух: миссия с жирной, кричащей печатью и обычной техникой S ранга, принадлежащей Второму Хокаге, а позднее Четвёртому.

Пока пространство не перенеслось на следующее воспоминание, Итачи случайно замечает брошенную небрежно записку с кривым почерком: Прости, Курои…

Следующие воспоминания мелькнули коротко, смазано, практически невнятно. Вспышкой пронеслись беспорядки на улицах Конохи, вызванные обнародованием миссии по уничтожению клана Учиха, спровоцировавшее более глубокое расследование в сторону Данзо и Корня в частности.

В преддверии экзамена на чунина Шимура испаряется из деревни — ни один патруль не находит его, будто сквозь землю провалился.

Изуна оборвала всё общение с Саске, мало контактировала с командой и занималась исключительно тренировками до третьего этапа. Случайное убийство сокомандника отозвалось гримасой ужаса на её лице — Итачи заметил это кристально ясно — однако вскоре какие-либо эмоции отключились по желанию хозяйки.

Нападение Орочимару. Побег Изуны из деревни, следовавшая за ней погоня, долгое путешествие через леса Страны Огня, степи, болота и луга Страны Рисовых Полей. Беспрерывный бег не заканчивается. Ей приходиться менять маршрут — Какаши с командой умело настигают беглянку, которой чудом удаётся временно оторваться, потеряться в заснеженных горах Страны Мороза. Она вдоль и поперек облазила всколотые не прекращающимися буранами хребты. Её лихорадит, температура то обжигает внутренние органы, то промораживает до костей, по началу желудок скручивает голодом, он болит и ноет, но и эти чувства деревенеют, стачивают волю Изуны.

Она не знает удалось ли окончательно сбить след. Не понимает гонится ли команда из Конохи или все усилия увенчались успехом, а она зря продолжает терзаться беспокойством.

Изуна теряет способность мыслить. Контроль над чакрой ослабевает и она проваливается под снег, тонет в нём, как в океане, без сил к сопротивлению. Вокруг стонет вьюга, над головой соревнуются в жестокости ледяные ветра и ни единой души на ближайшие сто километров. Изуна Учиха Одна перед ликом смерти.

Новая вспышка удержала Итачи надёжнее хватки Соры. Обманчивое облегчение сдавило сердце.

Изуна чудом жива, сидит у костра, не обращает внимание на периодический вой северных волков, словно навесная скала, сбрасывающая шматы снега, как линяющий змей, надёжнее любой ограды и створок тёплого дома.

Треск поленьев разбавляло неуютное безмолвие. Изуна хлопнула в ладоши и рядом сквозь белый дым проглядываются черты небольшого котелка, распечатывавшегося из печати на одежде.

— Что дальше? — ночные тени лоскутами сошли с внезапно появившегося мужчины, одетого в тёплый чёрный плащ. Его хриплый голос ничуть не поколебал набирающую в котелок снег Изуну.

Полупрозрачный пар вздохом вышел изо рта девушки. Для Итачи не укрылась истощенность сестры долгим бегом, как голод, отпечатавшийся на впавших скулах, и это приносило практически ни с чем не соизмеримую боль. Ведь он прекрасно понимает почему она обрекает себя на долгие годы скитаний и лишений.

Обито не садится рядом, не подходит ближе, будто горящий вопреки неумолимому ветру огонь костра способен стереть его малейшим всполохом жалящих искр. Словно он создан из тонкого льда, а не из плоти.