Изуна решилась ответить только когда смогла вдохнуть ароматный травяной запах из металлической кружки и отпить согревающий напиток. Итачи показалось, что обледеневшие губы сестры впервые за несколько просмотренных воспоминаний сложились в слабую, никому не адресованную улыбку.

— «Что дальше»…Для тебя ничего не поменяется, Обито, — шептала она настолько неслышно, что Обито пришлось склониться — А мне…мне нужен Данзо.

— Глупая девчонка, — он сложил руки на груди, выпрямился — Ты не выловишь его без моей помощи. Не победишь и не сможешь забрать глаза соклановцев. Ты слаба.

Изуна красноречиво промолчала, сделала маленький глоток чая и наконец, с прищуром посмотрела на собеседника, вскинув голову. Алые всполохи дерзко сияли в чёрной радужке девушки, точно танцующие в непроглядном мраке бабочки у единственного источника света.

В единственном отверстии для глаза мелькнул шаринган. Обито толкнул Изуну двумя пальцами в лоб, как неразумное дитя.

— Дура. Ты знаешь где меня искать.

…И скоропостижно исчез пока набирающая силу вьюга сметала малейшие следы его существования, а ночь заботливо стирала мелькающий силуэт.

***

— Как ты его поймала?

Итачи непроизвольно резко обернулся, неприятно дёрнув руку Соры. Шаринган позволил сквозь молочную плёнку воспоминаний чётче разглядеть знакомые виды глубин убежища, несмотря на едва разбавляемую факелами темноту.

Обработанный дотоном голый камень впитывал малейшее тепло окружающего пустынного пространства. По кругу возвышалось девять столбов в соответствии с количеством основных членов Акацуки, будто ожидая образования их проекций, а в центре нависал над всеми тревожный эшафот для пойманных джинчурики. В последний раз, когда Итачи находился здесь, его участь висела на волоске между смертью и жизнью. Ему казалось, что Пейн давно принял решение устранить шпиона, однако по какой-то причине в тот день он воздержался и приказал в одиночку устранить Изуну.

Тогда Итачи не мог знать что послужило причиной неестественного милосердия. Сейчас он догадывался.

В воспоминании место Итачи занимала сидящая на корточках повзрослевшая Изуна. Не её проекция. Она бесстрастно смотрела активированным Мангёко на одетого в плащ Акацуки Обито.

— Данзо старый глупец, считающий себя умнее «наивного подростка» — с возрастом прежний тихий голос приобрел хрипящие нотки — Он достойно прячется, но я умею быть настойчивой. Пару лет — смешная цифра для его поимки…

— Ты не отрезала его руку.

Даже сквозь маску, недовольство Обито было очевидным для внимательно наблюдавшего Итачи.

Сиплый смешок почти неслышен. Изуна поднялась, раскрыла шуршащую ткань чёрной накидки, где кровью словно вышита фуин запечатывания. Изящные росчерки напоминали картину художника, не отображая и десятой части хранимого в себе могущества.

Она не отрезала руку, но шаринганы извлекла.

— Замену сделать проблематично, но не невозможно. Я же говорила, что справлюсь самостоятельно.

Изуна слабо улыбнулась, надрывно кашлянула в кулак, разрывая сухую тишину вызывающим дрожь харканьем, вонзающимся в грудную клетку Итачи тонкими, длинными иглами. Он не мог успокоить то уничтожительное биение сердца, что отдавалось в ушах вслед каждому ужасающему кашлю сестры. Проигнорировав успокаивающее сжатие ладони, Итачи, несмотря на протесты Соры, подошёл к Изуне на расстояние двух шагов. Это позволило разглядеть нездоровую бледность девушки, услышать профессионально контролируемое надрывное дыхание…

— Ты успела воспользоваться Мангёко, — утвердительно сказал Обито. Единственный глаз мигнул алым, томоэ отразили тусклые блики огня факелов — Чёрный Целитель упоминал не однократную операцию по пересадке глазных яблок. Ты?

Изуна рассмеялась, наиграно, холодно, как сошедший с ума безумец. Это провоцировало дрожь, нервировало скрестившего руки на груди Обито.

Итачи лишь поджал губы.

— Будущее требует контроля. Одно изменение угрожает разрушить все планы и та картина, которую я стала воплощать… Я не позволю ей остаться в переплетении несбывшихся вариантов.

— …Двуххвостый захвачен. Шестихвостый и Семихвостый извлечены. У Зецу возникают неудобные вопросы.

— Знаю, — после недолгого молчания Изуна сплюнула сгусток в вытащенную из грудного кармана тряпку.

Обито неожиданно прыгнул, смазанным пятном преодолел разделяющее их расстояние, мазнув запахом книжной пыли по рецепторам. Он из тех, кто проводит большую часть времени в библиотеке? От несоответствия ожиданий с действительностью Итачи нахмурился.

Приказной тон, не терпящий споров дозвался до молчаливой, но цепко наблюдающей за собеседником Изуны.