– Чего делают? – Переспросил Минор, не поняв до конца фразы мутанта. Под «штуковиной» тот, должно быть, имел в виду саркофаг станции, а вот про «испаряются»… Второе слово, в отличие от первого, существо произносило вполне ясно, но смысл терялся. – Как испаряются?

– Когда Выброс начинается, они выходят. – Излом на секунду замолчал, словно сомневаясь, нужно ли это рассказывать, а наёмник только удивлялся, что это существо знает и осознает названия местных явлений. – От них как испаряется, дым идет, а когда всё заканчивается – они уходят.

Оздоровительные процедуры? Минор изогнул губы в усмешке и задумчиво поскреб подбородок, начинающий зарастать русой щетиной – если Хозяева даже под Выбросом прекрасно себя чувствуют, то что они, обычные люди, могут им сделать? Пощекотать пульками, посмешить своими бегами – и всё. Н-да… Такая себе ситуация. Вермуту вряд ли понравится.

– Что, и прям не мрут под ним? – Спросил наёмник, чтобы удостовериться в услышанных словах мутанта. Всё-таки, про прогулки он сказал, а вот про смерть – ни слова. Может забыл, а?

– Нет. – Несколько громче добавил излом и Минор мысленно усмехнулся – раздражается, если переспрашивать одно и тоже. Совсем как человек. – Один раз только одному плохо было. Он испарялся, а на него собаки набросились и кусали.

Мысли в голове наёмника замерли. Если было плохо, выходит - поранили? Он запомнил этот момент, запомнил каждое сказанное мутантом слово, но до сих пор не мог поверить, что услышал нечто более-менее походящее на то, что было нужно. При следующем сеансе связи мужчина доложит командиру результаты – сам не вызывал, всегда ждал вызова. В конце концов, та группа вроде как сражается, и звонки в неподходящий момент вряд ли кому-то нужны.

Минор даже не сразу заметил, что мутант подобрался к нему настолько близко, что можно было бы рассмотреть его в подробностях, если бы не быстро потухающий вечер. Он вздрогнул, когда излом своей длинной рукой выхватил из его рук рюкзак с пищей, но ничего говорить не стал – зверь прав, наёмник что-то подзабылся и свою часть обещания не спешит выполнять.

Что-то неразборчиво пробормотав себе под нос, мутант свободной рукой подхватил собранные ранее туши собак и захромал прочь от сидящего на камне мужчины, не произнеся больше не слова.

– Спасибо. – Сказал ему вслед Минор, уходя в сторону лагеря своей группы, но мутант его слов уже не слышал.

***

Он едва ли успел поделиться информацией с Физиком и присесть вздремнуть перед своей сменой дежурства, как его поднял сигнал вызова. Как по закону подлости: наёмник так не хотел ночью устраивать какие-либо рейды или походы, но именно в ночь появилось задание.

Проследить за людьми не сложно, тем более что сейчас, среди этой непроглядной тьмы, скрыться будет проще простого. Разве что ветка какая-нибудь подвернется под ногу, затрещит и сдаст притаившегося наблюдателя, но, если быть совершенно внимательным и сосредоточенным, то не станешь скакать по этим самым веткам как по хрупкому льду в лужах.

– Если решат нападать на базу – шибани сзади. – Вещал из наушника запыхавшийся голос Вермута. Видимо его группа пытается нагнать вражескую, раз тот так торопится. – Разводящего не убивай, а просто нейтрализуй – главное в глаза ей не смотри.

– Понял, принял. – Отчеканил Минор и вызов завершился. Он недовольно нахмурился – нахрена ж эта баба ему сдалась? Врагов надо убивать, а не вот это вот всё; если только командир не задумал что-нибудь поинтереснее легкой смерти – в таком случае, ситуация уже не казалась такой отвратной.

Рыжий лес был лишь отчасти огорожен высоким каменным забором – большую часть разломали и разобрали, ведь к чему ограда заповеднику сейчас? Защищать дурачков-энтузиастов, так рьяно желающих попасть сюда? Да плевать бы на них, пусть лезут. Тем не менее Лесник, проживающий в здании бывшего шахтерского копера, что за сам лес, что за забор, ругал так, что если кто и таскал кирпичи на свои нужды, то только стараясь делать это максимально незаметно. Старик не был агрессивен ни к кому, кроме фанатиков; да кроме фанатиков на него никто и не нападал. А зачем? Нехай доживает свои дни там, где провел большую часть жизни, при этом изредка выходя на прогулки, приторговывая со сталкерами всякими диковинными штуками и в сердцах разгоняя охотников за остатками забора соляной дробью из ружья.

Именно в одном из проломов, судя докладу бойца, и была замечена первая партия людей из затонской бригады.

Если долго сидеть и прислушиваться к тихим звукам ночной природы, то посторонние звуки становятся наиболее заметными для слуха - человеческие шаги, даже тихие и осторожные, всё равно выделяются из общего окружения. Звуки шагов постепенно приближались, становясь всё громче и массовее. Было понятно, что обладатели шагов стараются идти как можно тише, но не всегда получается всё именно так, как мы хотим. Вскоре уже и он сам узрел замеченную ранее прибывающую группу.