— И что?

Иван Капитонович дернулся:

— Как это что? Был у вас такой разговор или нет?

— Где?

— Васечкин, ты дурачка из себя не строй. Мы много о тебе знаем. Что-что, но ты точно не дурак. И, кстати, уже не раз приходил на помощь органам.

— Тогда зачем вы меня гражданином, а не товарищем обозвали?

Крапивин некоторое время рассматривал подопечного, как ученый подопытную крысу, заговорившую человеческим голосом, а потом захохотал.

— Иван Капитонович, вы были правы. Тот еще фрукт. И что откуда взялось? У вас в деревне все такие?

— Какие уж есть.

— Ну, дед, у тебя тоже был ершистым.

Васечкин задумался. Глубоко, однако, копают! Но тему развивать не стал. Ни к чему. Шутки шутками, но можно нашутить и на срок. Эти товарищи юмор не понимают.

— Что узнать хотели? С кем у нас спор случился? Так, у вас наверняка все ходы записаны. В лаборатории дело было. Но я ведь не говорил ничего запрещенного. Просто чай пили и болтали о всяком. А здесь представлена абсолютно гнусная интерпретация сказанного мной тогда.

— Вы правы, — майор сбивался с «ты» на «вы», с умыслом или нет непонятно. — Институт НИИ ХУ… химии яда и удобрений, — Крапивин чуть не чертыхнулся, осознав, как читается название в коротком варианте. — Сигнал поступил давно.

— Тогда зачем он здесь и сейчас? Я кого-нибудь подвел?

— Товарищ Васечкин, не бегите впереди паровоза. Лучше скажите, какого рожна вы разводите националистическую пропаганду?

— Какую?

— Националистическую.

— Я думал патриотическую, — пожал плечами Кеша. — В моих словах совершенно нет никакого криминала и подкопа под основы советской власти. И вы об этом отлично знаете. Тогда к чему весь этот цирк?

Майор с некоторым удивлением глянул на Васечкина и заметил:

— А ты еще наглее, чем Иван Капитонович говорил.

— Привыкли, что перед вами все заискивают и дрожат, как осиновые листики?

Крапивин издал подобие смешка, а потом резко сменил тон:

— Несколько десятков лет назад ты кровавыми соплями сейчас умывался бы, гражданин Васечкин.

Иннокентий выдержал холодный взгляд гэбиста:

— То есть вы все-таки признаете, что слова вождя чистая правда?

Майор изменился в лице, но моментально взял себя в руки:

— Можешь вывернуться, когда захочешь. Ловко ты владеешь казуистикой. Слова привел правильные, но контекст и главное — аудитория были ошибочными.

— Понимаю. Виноват, исправлюсь.

Эти золотые слова Петров еще выучил в армии.

Крапивин кивнул:

— Это радует. Следовательно, какой из этого вывод?

— Не метать бисер перед свиньями.

Иван Капитонович сдержанно хрюкнул, майор же вздохнул:

— Ну что вот с таким оболтусом делать?

— Взять на поруки.

— Не наглей, Васечкин! И помни, что советский интернационализм нерушим.

— Так точно. Народ и партия едины!

Васечкин гадал. Вряд ли целого майора привлекли лишь для душещипательной беседы и выжидающе посматривал на гэбиста. Тот кивнул и сунул фотокорреспонденту несколько листов напечатанного текста.

— Читай и подписывай.

— Вот так сразу?

— Так сразу. Не строй из себя дурака. Тебе не идет. Знал, куда устраивался.

Иннокентий не спешил, как, впрочем, и комитетчики. Дело-то серьезное! В принципе ничего необычного в тексте Васечкин не заметил. Подумав, спросил:

— Мне теперь стучать для вас придется?

Кадровик усмехнулся и закурил:

— У нас и без тебя добровольцев хватает.

— Тогда…

Комитетчики переглянулись. Крапивин достал портсигар и спички. Так как Васечкину закурить не предложили, значит знали, что он не курит.

— А сам как думаешь?

— Это как-то связано с возможной поездкой «туда»?

— Умный мальчик. Дальше что?

— Работа корреспондента подразумевает плотное сотрудничество в области разведки. И вы сами, скорее всего, из второго управления.

Кадровик чертыхнулся, у майора сломалась спичка. Кеша продолжал нагло улыбаться.

— Ну, ты…больно умный…

— Илья Семенович, вы забываете, где я работаю. Если уж меня приняли, то просветили и поставили на задницу клеймо — «Годен!».

Крапивин загасил сигарету и уставился на Васечкина немигающим взглядом. Видать, долго его тренировал перед зеркалом. Но в данном случае он не работал. В будущем действовали ловчее и гибче. Здесь же Гэбэ, отказавшись от мордобоя в кабинетах, отчего-то не ушло далеко в методах воздействия.