Яак пощупал у Андреаса пульс. То же самое он сделал с Эдуардом.

– Вам надо смерить давление, - переводя взгляд с одного на другого, сказал он.

– Сперва поздороваемся, - Каарин протянула руку вначале Андреасу, потом Эдуарду.

Эдуард думал, что Каарин пришла ради Андреаса. Несмотря на это, он долго держал руку сестры. Лицо Каарин пылало. И она растерялась. Яак в свою очередь пожал обоим руки.

– Давление надо проверить обязательно, - повторил он снова.

Андреас усмехнулся:

– Сейчас время посещения, и ты посетитель. Старый Рэнтсель завтра смерит.

При этом он подмигнул Каарин. Будто им всего по семнадцать восемнадцать лет.

Эдуард наблюдал за ними со стороны. Он подумал, что гости пришли в плохое время. Вопрос Андреаса здорово долбанул его.

– Я - врач, - не унимался Яак, - ваши пульсы требуют измерить давление. Так упасть не шутка. Ты лежал три недели?
– спросил он Андреаса.

– Три.

– А ты, Эдуард?

– У меня месяц с гаком. Месяц и пять дней. Пять недель.

– Вот видишь, Яак, мы уже почти здоровы, - засмеялся Андреас.

– У меня все в порядке, - заставил себя улыбнуться Эдуард.

– Ты и впрямь можешь оставить свои докторские заботы, - присоединилась к Андреасу Каарин.

Доктор Яак Ноотма не дал себя убедить. Он принес из докторской тонометр и стетоскоп, выслушал у обоих сердце и смерил им давление. Промыл также смоченным в риваноле тампоном ссадину на лбу Андреаса.

Когда Яак занимался Эдуардом, Андреас разглядывал сидевшую на стуле Каарин. Больше двадцати лет он не видел ее. Пополнела, четырьмя пальцами а талии уже не обхватишь. Вместо молодой девушки перед ним сидела среднего возраста женщина, которая выглядела чуточку даже старше своих лет. В Каарин изменилось все, кроме глаз, которые по-прежнему были крупными и темными. Чем дольше они смотрели друг на друга, тем теплее становился ее взгляд. И чем он теплее становился, тем больше она представала перед ним прежней Каарин.

– Яак мог бы и мне смерить давление, - пошутила Каарин и продолжала уже серьезно: - Я страшно испугалась, когда увидела тебя на полу между кроватями.

– Извини, если бы знал, кто идет в гости, не вывалился бы из кровати, - в ответ пошутил Андреас. И он говорил вполголоса, чтобы не мешать Яаку, который внимательно выслушивал сердце Эдуарда.

– Ты должен беречь себя. Таавет говорит, что ты относишься к людям, которые не думают о себе.

– Не принимай его слова за чистую монету. И Таавет не очень-то бережет себя.

– Как же ты упал?

– Еще мать жаловалась, что не лежится мне в кровати.

– По-прежнему любишь все обращать в шутку.

– А ты по-прежнему наставлять.

– Как вы уживаетесь? Я просто испугалась, когда узнала, что вы в одной палате.

– Годы сделали свое.

– Дай бог, если это так. К сожалению, я слишком хорошо знаю вас обоих.

– Не забывай, что мы уже старики. Каарин отрицательно тряхнула головой:

– Вы с Эдуардом относитесь к людям, которые остаются верны себе.

– Я рад видеть тебя.

– Не смотри все время на меня. Я уже старуха, Андреас, Что поделаешь, время безжалостно"

– Яак говорил, что у вас дочь и два сына*

– Я покажу тебе их фотографии.
– Каарин открыла сумочку.
– Я всегда ношу их с собой. Яак смеется, что у меня обезьянья любовь.

Она протянула Андреасу с десяток фотографий и стала рассказывать о своих детях, о том, что из-за них ей пришлось уйти с работы. Рассматривая фотографии и слушая Каарин, Андреас думал, что ее первый ребенок, тот, которого она носила под сердцем, когда приходила объясняться в сорок пятом году, должен быть старше его сына. Вспомнилось, как грубо он тогда обошелся с нею, и его охватило чувство жгучего стыда.

– Наш первый ребенок родился раньше времени и умер, - услышал Андреас спокойный голос Каарин.

– Когда?
– быстро спросил Андреас.

– В июне, - ответила Каарин. Андреас вздрогнул и произнес: - Прости меня.

Каарин не поняла, почему он сказал так, а догадавшись, покраснела и объяснила:

– Нет, нет, Андреас, ты тут ни при чем. Спустя две недели после нашей встречи я выходила из трамвая, упала, и так неловко, что это вызвало преждевременные роды. Ты ни в чем не виноват.

Андреас вздохнул с облегчением.

– Мне жаль, что я не сдержался тогда, обвинил и тебя, и Яака. Так что... еще раз: прошу прощения.

– Мне и в этом прощать тебя нечего, - возразила Каарин, - это ты должен простить нас.

– Разве Яак не говорил тебе, что я ни в чем не упрекаю вас. Я вел себя грубо.

– Мне жаль, что все вышло так, - призналась Каарин.

– Мне тоже. От души рад, что ты пришла.

– Яак говорил, что ты обещал проведать нас. Сделай это обязательно, мы будем очень рады.