— Итак, в 1882 году… — унылым голосом зачитывала какую-то лекцию преподаватель истории процессор Диринг, просто вгоняя всех студентов в сон. Казалось бы, в нашем молодом университете неоткуда было взяться живым ископаемым, усыпляющим народ своим бормотанием, но, как оказалось, дряхлый мастодонт — это не возраст.

Это состояние души.

— А ну не спать! — резко повысила она голос. Эта немолодая дама с весьма сложной и странной прической на голове в дополнение к отсутствию преподавательского таланта имела еще и скверный характер вкупе с пронизанным истерическими нотками голосом. — Если вы думаете, что одного присутствия на лекциях вам хватит, то вы ошибаетесь! Записи должны быть у всех! В конце семестра соберу и проверю!

Народ тихо выл, но терпел. Ничего лучшего «кафедра нежити» все равно предложить не могла — ну не было в Найзельберге ничего, что могло бы привлечь толкового историка, почему, собственно, историческая кафедра и получила такое ласковое прозвище. Попасть сюда — это не просто «умереть, как ученый», это еще и признать, что ты, по сути, «труп», даже не пытающий барахтаться и писать какие-то статьи… Неудивительно, что толковые преподаватели среди историков у нас встречались нечасто, да и тех предпочитали отправлять вести практику, а не лекции.

На лекциях же нам полагалось просто страдать.

— Я так долго не выдержу… — простонал кто-то рядом. — Лучше бы в техникум пошел.

— У станка фигачить тоже не весело, — ответили ему.

— Зато там хоть понятно, чему и зачем ты учишься… Тут же по одному виду этой Королевы-Лича видно, насколько всем тут насрать на историю…

— Аргумент…

«Конечно, выдающаяся даже по меркам „андедов“ занудливость не могла не отразиться на прозвище этой особы, но народ мог бы и о чувствах бедняги Артаса подумать…»– лениво подумал я.

Да и прическа у нее своим объемом скорее папскую тиару напоминала, чем корону.

Болтовня снова заставила учителя повышать голос, что заставило уже всех проснуться и снова слушать её заунылый голос.

— Ники… может её в наш отдел взять? С таким уровнем занудства никакого экзорцизма не надо, — завыла Болтушка.

Даже она уже задолбалась, а ведь в отличие от нас её никто не видит, и она может спокойно играть в телефоне. Вот она, мощь уныния и тоски, даже духов способна раздавить.

Лекция продолжилась и шла еще полчаса, за которые каждый из нас успел проклясть все на свете и пожалеть о своем существовании. Думаю, большего духовного единства всех людей не добиться даже во время решающего сражения на какой-нибудь войне. Боевое братство сформировано не инстинктом выживания и взаимопомощи людей, а общей задолбанностью одной вредной училкой.

Звонок окончания пары был для нас спасением и ее величество наконец-то удалилось, провожаемое самыми искренними овациями.

Из аудитории мы все дружно выползали, радуясь, что на практике мы её не увидим — мало того, что вредная тетка замучала бы нас и там, так еще и домашки-поди понавесила… Нам и так-то её переживать тяжело.

— Ник, понеси меня… я уже не могу. — застонал Мин, еле ковыляя ногами. Невысокий кореец был настолько опустошен, что так любимая им черная одежда казалась траурной, а сам он — толи пришедшим с похорон, толи сразу выползшим из гроба…

— Иди в жопу, меня бы кто дотащил… — отмахнулся я.

— Ох, я не выдержу этих лекций, — выла от уныния Бахати, чернокожая девица с пышным арфо на голове, которую Болтушка стала называть Тучкой и постоянно намеревалась потрогать прическу. — От этого мне летающие мобильники стали мерещиться.

Ого, «Королева» настолько уныла, что даже «барьер неверия» может заставить окружающих преодолеть.

— Эй, кто-то мою булочку свистнул?! — послышался позади чей-то возмущенный голос. — Моя любимая! С корицей!

Молча поворачиваю голову и смотрю на Болтушку. Та лишь улыбается острыми зубами.

— На следующей неделе у нас тестирование, — напомнила Бахати.

— Этой «радости» только не хватало, — отмахнулся Мин.

Да уж…

Учеба выматывает.

Времени на все вокруг не хватает. Но это все же пока. Стоит потом войти в ритм, как будет полегче. Если, конечно, работа не долбанет неожиданно, но пока Эри и сама не рвется на дело. Ей нужно свои «хвосты» закрыть.

Я из-за своей занятости особо даже с одногруппниками познакомиться не успел. Разве что с Мином и Бахати болтаю, как такими же уставшими и замученными ребятами. Они также работают немало. Мин на автозаправке батрачит, а Бахати устроилась официанткой в Чан-Бяо.

— Ребят, а вы слышали, что тут гулянка завтра намечается в Курортном городке? — спросил Мин.

— А? Какая гулянка? — посмотрела на него девушка.

— Да один клуб какой-то хочет поехать для своих дел туда, а другие прибиваются к ним, чтобы на халяву ночлег иметь и оттянуться. Тут же субтропики, пляжи только уж совсем зимой станут не особо приятными.