К тому что, к тому что — вот вечно ты, Элина, гонишь к развязке, раздраженно сказал Антон. Ты та еще зануда.

Ага, я в курсе, сказала она вполоборота, не отрываясь от готовки. И улыбнулась мне. Антон обожает рассказывать истории. И обожает долгие отступления. Его истории — длиннее, чем у любого, кого я знаю. Хотя, надо признать, его отступления — со смыслом, рано или поздно это становится очевидным. Она умолкла и обратилась к близнецу. Давай, рассказывай дальше.

Антон нарочито вздохнул и подался вперед, опершись обеими руками на трость. Уже было совсем понятно, что трость и хромота — не из-за избиения, он с этим родился или долго живет. В таком свете его напыщенность виделась по-другому, как свидетельство и уязвимости, и стойкости. Мне стало стыдно за все свои мысли об этом человеке — о его дорогих туфлях, отутюженных рубашках, я вспомнила, с какой любовью говорила о нем Элина, и это не просто нечто родственное, брат-близнец спас Элину, когда рушился ее брак, он был дядей и отцом ее сыновьям.

Обращался он по-прежнему к Элине, но смотрел прямо на меня, повернулся ко мне всем телом, точно почуял перелом в моем отношении. На прошлой неделе я впервые побывал у Ларса и Лотты, в их новом доме. Ну да, дом они купили с год назад, но мы обычно встречались в ресторанах или в барах, Лотта не любит готовить. Но на сей раз они пригласили меня к себе — с учетом нынешних моих обстоятельств решили, что в домашней обстановке мне будет удобнее.

В его тоне зазвучали резкие ноты, Элина нахмурилась и сказала: но это правда, Антон. В доме тебе гораздо удобнее.

Да мне все равно, пускай люди пялятся.

При чем тут «пялятся». Я вот в принципе предпочитаю есть у кого-то дома, поэтому — тут она виновато покосилась на меня — мы сегодня тут и собрались.

Дай мне дорассказать.

Конечно.

Я прекрасно понимал, что меня пригласили в новый дом, в первый раз. Мириам не было, так что я похромал — он впервые упомянул свой физический недостаток, краем глаза я заметила, что Элина поморщилась, — в модный гастроном, купил там бутылку вина и каких-то конфет, не знаю, всегда Мириам этим занимается, но, как я сказал, ее не было.

Элина несколько обеспокоенно воззрилась на брата, и я задалась вопросом, а где Мириам сейчас.

И вот я приезжаю со своими конфетами и вином, и то и другое явно не в тему. И уже снаружи вижу: настоящие хоромы. Огромный городской дом девятнадцатого века, но на фасаде тут и там понатыканы стеклянные кубы, такие наросты постмодерна. Внутри — даже шикарнее, чем снаружи, один из этих новомодных умных домов — там и солнечные панели, и зеленая крыша с самополивом, чтобы регулировать температуру, а в середине — атриум, и все управляется с айпада, без понятия, как они ухитрились все это узаконить.

Элина ставила на стол миски с супом. Антон прервался, только чтобы взять ложку, зачерпнуть супа и дотянуться до хлеба. Элина принесла суп себе и уселась напротив брата. Посмотрела на меня. За встречу, сухо произнесла она. Антон кивнул, мол, еда что надо, и с невероятным смаком и скоростью принялся уплетать суп, а потом продолжил.

Я знал, что ребята не бедствуют, но не подозревал, что они не бедствуют настолько. И понятно, почему они до сих пор никого не пригласили: Лотта что-то там нервно объясняла, что еще не все закончено, что вот они окончательно переедут и тогда устроят новоселье, а потом вдруг она говорит: мы купили этот дом, потому что тут так много места для гостей, мы будем у себя устраивать благотворительные вечеринки и всякие мероприятия по сбору средств. Я кивал, их определенно смущала непререкаемая очевидность их богатства, которое сперва было просто раздутым, а после сделалось неприличным, и никто из нас не заметил как.

Мы все знали, что они не бедствуют, заметила Элина. Она повернулась ко мне. Ларс работает с недвижимостью, он застройщик, те новые дома возле Старого вокзала — его рук дело. Ага, из-за этих домов в Янином районе и подскочили цены, образчик самой оголтелой во всем городе джентрификации. В известных кругах этому Ларсу досталось бы по первое число, подумала я, может, потому он и предпочитал помалкивать о том, как пухнет его немаленькое состояние. Элина использовала выражение «его рук дело», хотя не факт, что тут скрыта какая-то оценка, прозвучало это довольно нейтрально.

Да, сказал Антон. Что они не бедствуют — это я знал. Он повернулся ко мне и принялся объяснять: деньги у них от Лотты, она глупа и буржуазна, под стать своему имечку. Но Ларс — он другой, он хитрый лис, и весь их милый фамильный капиталец он превратил в настоящее богатство. Антон рассмеялся. Ну, знаете, эти дома, которые он строит, — сущие чудища что с эстетической точки зрения, что с этической.

А я их не видела, вставила Элина.

Не видела? — спросил Антон.

Элина отвернулась. Яна впервые встретила ее неподалеку от места нападения, и если уж она так сильно углубилась в те кварталы, то должна была видеть эти строения, хоть мельком. Похоже, Антону неизвестно, что она ходила в тот район, интересно, что она ему вообще рассказала, какие еще между ними секреты.

Ну, как бы то ни было, продолжал Антон, этот дом, прямо скажем, не сравнить с теми монстрами, на которых Ларс нажил свое состояние, если речь идет о его собственных жизненных условиях, он знает, как свить уютное гнездышко. Странное какое выражение, подумалось мне, старомодное и немного вычурное, как его трость. Антон напористо рассказывал дальше. В самом начале им вроде как было немного совестно, но я быстро понял: да их просто прет от того, что они тут хвалятся своим домом, они таскали меня из комнаты в комнату, демонстрируя необъятные мраморные хоромы, сделанное на заказ освещение, отреставрированный изразец на камине. Они как разошлись, вы уж мне поверьте, так прямо упивались, волоча увечного вверх-вниз по лестницам.