Особых знаков препинания Дмитрий Сергеевич от визита не оставил. Ни восклицательного, ни вопросительного, ни, в ожидании новой встречи, запятой. Захотелось человеку прокатиться в Москвы на казенных перекладных до картинной галереи — его дело.

Через несколько дней Каргузов сообщил, что его французский коллега предложил действительно взаимовыгодный договор. Французы нуждались в дополнительном сырье для производства биотоплива и в этом отношении пара миллионов тонн картофеля вполне бы их устроила по очень даже неплохой для российского крестьянина цене. Романов сверился с экономической справкой, подготовленной ему в приложение к договору. Цена действительно хороша для российского сельского хозяйства, с другой стороны, для Франции эта цена оказалась одной из самых низких из предложенных на международном рынке.

При этом предлагалось не вывозить картофель во Францию — это было невозможно по существующим законам ВТО, а в России же перерабатывать в биотопливо. А уж его можно было вывозить куда угодно и сколько угодно.

Мнение о Декулье у российского президента резко изменилось. Только человек, совершенно не знающий о вешней политике и дипломатии, может подумать, что несколько вскользь брошенных Декулье слов об экономики были заполнением паузы.

Уж не приехал ли француз именно для этого. На всеевропейские заботы ему, конечно, не наплевать, но о них могут побеспокоиться другие, а вот проблемы французской экономики его головная боль. Дополнительное биосырье поможет закрыть приличную дыру. Картофель — сырье для биотопливо высококачественно, хотя и уступающее сахарному тростнику.

При этом Декулье прекрасно понимал, что проблемы с биотопливо у всех, а лишний картофель только у России. А Романов-то рот разинул, зевая. Ай да, галл, ай да сукин сын!

Этот визит немного его насмешил и отвлек от тревог. Нет, ничего страшного. Тревоги появились когда Машеньке пришли сроки рожать. Она прошла все возможные этапы — начиная от опасений выкидыша и тошноты по утрам и до огромного живота, не позволяющего ни нормально поесть, ни нормально поспать.

И вот через три дня наступает срок. Как и любой отец первенца, Дмитрий Сергеевич мучился напрасными дурными предчувствиями. Настроение у него было не ахти. Хорошо хоть президент не обязан страдать вопросами, как найти роддом лучше. Правда, появляется вопрос, как найти еще лучше.

Машенька была уже не первой молодости. Рожать первый раз на четвертом десятке не просто. Опасно и для матери, и для ребенка.

Врачи попросили отца обязательно приехать, чтобы он знал ситуацию досконально и прошел дополнительный медосмотр на предмет наличия наследственных болезней и разных заразных.

Романов не удивился такой непосредственности. Щепетильная Маша, чтобы не пользоваться правами «президентши», обозначила в анкете, которую заполнила в больнице, в графе «профессия мужа» «госслужащий», что вкупе со званиями академик и доктор исторический наук железно утвердило за ним должность какого там директора НИИ РАН.

Чин с одной стороны не маленький, но и хвост перед ним особо поднимать не с чего.

Он ухмыльнулся, вспомнив приезд в роддом для ОСОБЫХ, куда и деньги не помогут попасть. Только очень большие деньги. Или очень большая власть.

Врач пожилой и самоуверенный, привыкший ко всему, и сегодня почему-то раздраженный, принял его как интеллигент интеллигента и потому на первых порах учил уму разуму, вдалбливая мысль, что зачинать детей надо до тридцати. Словно Романов мог помолодеть и у него появится подобный шанс. Затем принялся указывать, как ухаживать за беременной женой, а потом за роженицей и новорожденным.

Он покорно выслушал все рекомендации. В конце — концов, некоторые советы, на его взгляд, были полезны.

Взглянув на часы, врач сообщил, что ему уже некогда, выделенное для консультации время он исчерпал. Напоследок, он попросил написать домашний и служебный адреса и телефоны.

— На всякий случай, — пояснил врач, — вдруг начнет рожать раньше времени или что понадобится.

Романов не возражал и на предложенном листочке бумаге написал.

Врач на всякий случай прочитал. Иной раз его высокопоставленные пациенты умудрялись писать такое…

Адрес на Рублевке его не удивил. Но когда он стал читать служебный адрес, то икнул. Спрятался за листочек, притих. Похоже, почувствовал, что влип. Говорили же ему, что надо быть повежливее…

— Скажите, пожалуйста, — как врач не старался, но голос слегка подрагивал. — А кем вы работаете?

— Как где? — иезуитски удивился Романов. — Жена же писала — госслужащий.

Врач продолжал прикрываться бумажкой. Выдавил из себя:

— Я, скорее всего, неправильно задал вопрос. А какую должность вы занимаете в государственной системе?

— Да знаете, — протянул смирено Романов, — президент страны.

И ядовито улыбнулся, видя, как на щеке, не скрытой листком, побелела кожа.

Ему еще пришлось успокаивать врача. Справки, наведенные известными службами, утверждали, что он блестящий гинеколог. А раз так, то зачем создавать себе и Маше проблемы?

Судя по количеству поздравлений с рождением ребенка, авторитет России в международном содружестве все же оказался выше, чем рассчитывали США, когда ограничились поздравительной телеграммой.