– Но он не так уж плох!
– уговаривала я, пульс участился, когда расстояние между нами сократилось до десяти футов, затем пяти.
– Он даже не сотворил заклинание, чтобы похоронить Нэша. Я должна была это сделать.

– Он использует тебя!
– кричал он, его черные тапочки касались кольца из поганок.
– Привязывает тебя к себе маленькими подарками и маленькими услугами, - добавил он срывающимся голосом.
– И ты умрешь, как и все остальные, кто последовал за ним. Он предаст тебя, Рейчел. Это то, что он делает. Он незаконнорожденный сын Богини. Ее игрушка. На ее мече мы умрем. Эльфийская магия не делает нас сильнее. Она делает нас уязвимыми. Селфнна...

Я с ужасом наблюдала, как он задыхался от горя, его лицо было искажено, а дыхание прерывисто. «Селфнна?» подумала я. Неужели его жена последовала за Ходином и умерла? Или, может быть, Богиня убила ее. Или эльфы?

Мой пульс участился. Я не была Селфнной. У меня не было ненависти ни к эльфам, ни к их магии. Ходин не использовал меня. Он пытался свести нас вместе. Я пыталась свести нас вместе.

– Ал, - прошептала я, моя собственная сердечная боль росла. Что бы ни случилось, он не мог простить. Он не мог отпустить.

– Я больше не буду этого делать, - сказал Ал пустым голосом.
– С меня хватит. Убирайся.

– Ал. Пожалуйста. Просто поговори со мной.
– Я потянулась к нему, больше, чем это кольцо из поганок между нами.
– Я не могу выразить, как сожалею о Селфнне. Но все изменилось...

– Убирайся!
– снова потребовал он, потянув линию и исчезнув в дымке, которая взорвалась в высокую, светящуюся, горящую форму. Золотые ленты струились, как волосы, от тонкой, как ива, фигуры с осиной талией, возвышающейся надо мной. Дымка энергии окружала его голову, как нимб.
– Убирайся!
– потребовал он, его голос теперь был женским и отдавался эхом грома.

Это был голос Тритон, и я отшатнулась, споткнувшись и упав. Он превратил себя в образ Богини, моего самого большого страха, чтобы отпугнуть меня. Сработало. Мой пульс стал бешеным. Не имело значения, что я знала, что это был Ал; я была напугана до смерти. Она чуть не убила меня. Несколько раз. Тритон стала ею, чтобы спасти меня.

– Убирайся, или я убью тебя на месте!
– сказал он, подняв руку к черным и кипящим небесам, словно желая низвергнуть сам ад.

Сверкнула молния, и когда моя душевная боль усилилась, пошел дождь холодными, тяжелыми каплями.

Я встала. Глаза наполнились слезами. Я сказала себе, что это из-за его взгляда, слишком яркого, чтобы на него смотреть. Я подняла подбородок, моя хватка на линии усилилась.

– Нет, ты этого не сделаешь, - сказала я, затем убрала со рта растрепанную ветром прядь волос.
– Я нужна тебе, Ал. Никто больше тебе не доверяет. За исключением, возможно, Рэй и Люси, и не смей разрушать это, чтобы ты мог погрязнуть в своей вечеринке жалости в одиночестве. Мы знаем, что ты хороший. Пожалуйста. Позволь мне остаться. Позволь мне попытаться найти способ...

– Arraggge!
– взвыла фигура, вытягиваясь к небу.

Выражение моего лица стало пустым.

– Пайк! Ложись!
– Я закричала от настоящего страха, когда энергия накапливалась. Развернувшись, я сделала выпад, сбив его с ног. Мы ударились о землю, и я подняла глаза, когда Ал закатил истерику, потоки энергии, вдохновленные Тритон, исходили от него, ударяя по деревьям и ползая по нижней части облаков.

– Оставь меня!
– закричал он, его голос был жуткой смесью безумия Тритона и его непоколебимого рева.

– Нет!
– крикнула я в ответ, а затем взвизгнула, почувствовав, что меня засунули в лей-линию.

«Пайк», в панике подумала я, но он все еще был со мной, и я окружила нас защитным пузырем, съежившись, когда раскаты грома превратились в эхо линии.

Ал бросил меня в лей-линию. Я позволила ему, веря, что он не оставит меня здесь, чтобы попытаться выбраться без Биса. В последний раз, когда я так сделала, то провела лей-линию через замок Лавленд и сожгла свои синапсы до такого состояния, что на восстановление ушло три дня.

Но ничего не изменилось. Ничего не изменилось, и я почувствовала укол беспокойства, когда линия зашипела и отозвалась эхом в моих мыслях. Сердечная боль снова захлестнула меня. Он бросил меня. Он засунул меня в линию и бросил!

«Ал?» подумала я, ощутив страх - блестящий и горький, как яркое серебро.

И затем, как только я собралась с духом, чтобы попытаться сбежать из линии, почувствовала, как моя аура изменилась. Огонь вспыхнул в моей душе, когда меня вытолкнули наружу. Я ударилась коленями о холодную цементную площадку. Задыхаясь, я опустила голову и уставилась на этот дурацкий пакет с едой на вынос в руке. Глухой удар и тихий стон боли рядом со мной - это был Пайк.