– Это удача, - сказала Стеф, опустив голову, и ее пирсинг в ухе слабо позвякивал, пока она работала.

Это была не удача, это было планирование, и когда я использовала свой церемониальный нож, чтобы вырезать чашу размером с пикси из толстого белого корня, то задумалась, почему я так стремилась уйти. Дженкс, однако, пережил здесь слишком много горя, и это было важнее.

Постепенно установилась дружеская тишина, и Дженкс взлетел на бесшумных крыльях, чтобы кое-что проверить. Если бы возникла проблема, он бы мне сказал. Огонь потрескивал, согревая, пока поднималась весенняя сырость. У Стеф, похоже, не было проблем с молчанием, и я оценила, что она не чувствовала необходимости заполнять каждую секунду болтовней.

– Хорошо?
– спросила она, протягивая розмарин для моего осмотра.

– Подожди.
– Я вытащила телефон и использовала свет, чтобы посмотреть.
– Идеально, - добавила я, и она откинулась на спинку своего каменного сиденья, явно довольная.

Миска была приготовлена, розмарин измельчен. У Дженкса был сок папоротника и вода с мантии женщины в двух крошечных ампулах, которые я дала ему. Сочетание нового и старого было удобным, и когда ребенок на улице закричал:

– Ты плохо себя ведешь!
– Я расчистила камень между нами, чтобы создать зону для чар.

– Хорошо, луна идеальна. Время произносить заклинание, - сказала я, и Стеф одарила меня сияющей улыбкой. Выдохнув, я потянулась к случайной лей-линии и коснулась ее своим разумом. Энергия потекла внутрь, делая меня частью цепи, которая проходила от нашей реальности к безвременью, чтобы сохранить искусственную реальность нетронутой. Это облегчило мою легкую головную боль и покалывало в пальцах ног. Это также сделало мои волосы статичными, и после того, как я снова заправила прядь за ухо, я использовала магнитный мел, чтобы нарисовать спираль на неровном камне.

Я вошла снаружи, чувствуя, как энергия перетекает из меня в древний глиф, когда рисовала. Этот требовал трех оборотов, по одному для каждого свойства, которое я пыталась привить искусственному семени: молодость от розмарина и папоротника, сила от подорожника и потенциал от цветов черного воронца. Энергия медленно накапливалась, пока я не достигла конца, и она беспрепятственно потекла в землю. У меня были свои причины не любить спиральную магию. Но в ней была своя польза.

Полетели искры, когда Стеф бросила в огонь еще несколько кусочков моего разбитого прошлого, чтобы зажечь мое настоящее. Я поставила крошечную чашу с подорожником в центр спирали, затем вылила в нее ампулу сока папоротника. Цветы воронца я смочила росой с женской мантии, а затем добавила их. Все, что осталось, - это капля крови, но я остановилась, когда поняла, что забыла достать палочку для пальцев.

Поморщившись, я потянулась за своим церемониальным ножом, но Стеф заметила, что я смотрю на свой палец, и пошарила в кармане.

– Палочка для пальцев?
– предложила она, и я благодарно улыбнулась, взяв протянутый ею шип из пластика и металла. Многие ведьмы инсценировали случаи диабета до того, как жизнь дошла до того, чтобы получать этих малышек через страховку, и там, где я обычно и не мечтала использовать палочку для пальцев, которую я не купила сама, на ней все еще была нетронутая печать чистоты больницы.

– Спасибо, - сказала я, открывая ее и прокалывая указательный палец.

Одна капля - это все, что мне было нужно, и я почувствовала, что улыбаюсь, когда темный аромат розы из красного дерева и ведьмовские ферменты, которые несла моя кровь, зажгли чары. Это сработало.

– Ты, э-э, собираешься заклеить это пластырем, верно?
– спросила она, когда я вытерла палец о джинсы.
– Антисептик, время от времени, заставляет твои пальцы считать до десяти, - пела она на мотив «Мерцай, мерцай, Маленькая звездочка», и я уставилась на нее. Может быть, она работала в детском крыле.

– Конечно, - сказала я, хотя никогда не использовала его с седьмого класса. Я не сильно болела после того, как меня выгнали из лагеря Каламака «Загадай желание» для умирающих детей - если не считать случаев, когда было слишком много или слишком мало магии.

– И немного розмарина, чтобы запечатать, - сказала я, используя стилус из дикой яблони, чтобы переместить каплю измельченного розмарина, чтобы закрыть чашу и сделать что-то вроде семени. Я снова сильно потянула лей-линию, чувствуя, как энергия течет по спирали, собираясь в «семени», прежде чем избыток выплеснется наружу и исчезнет. Она кипела в центре спирали, и я затаила дыхание, зная, что это отличается от всего, что я когда-либо делала раньше. Энергия была там, и благодаря воде из папоротника и цветкам черного воронца она сохранялась даже после того, как «семечко» удалялось из спирали и лей-линии.

«Магия Земли во всей красе», подумала я, переламывая стилус из яблока пополам.

– И это все?
– сказала Стеф, явно не впечатленная.

– Я еще не произнесла волшебных слов, - сказала я, и Дженкс спрыгнул с темнеющих ветвей, его крылья были вишнево-красными от поднимающегося жара.

– Это семя, - сказал он, нависая над ним.
– Оно ничего не сделает, пока не ускорится.

– Разве это не то, что она только что сделала?
– спросила Стеф, и я покачала головой.

– Не совсем.
– Используя сломанный стилус, как палочки для еды, я освободила «семя» из спирали, у меня перехватило дыхание, когда лей-линия потеряла свою хватку с мысленным звоном. Энергия все еще была там. Я это чувствовала.
– Дженкс, мне нужно отверстие, где ты хочешь, чтобы это росло.