На полпути вверх она услышала дикий вопль. И поневоле оглянулась.

Паучица накрыла собой Абдуса. Вопль перешел в вой и захлебнулся. Паучица на этом не остановилась. Она приподняла тушу и сгребла нить передней парой ног, а потом принялась по ней взбираться. Лапы были длинные, мощные, движения их сливались в рябь.

Паучица лезла вверх. Останки Абдуса выглядели так, словно их кто-то отхаркнул при насморке и растер ногой.

Тварь приближалась. Режущий уши визг становился громче.

Тананарив яростно цеплялась за нить и отталкивалась от стены ногами. От стремительных движений паучицы снизу подуло ветерком. Под весом твари нить дергалась. Девушка подняла глаза и увидела Лау Пиня, тянувшего ей руку с верхушки барьера. Воздух разорвало резкое стонущее шипение. У Тананарив от натуги туманилось зрение. Тварь зашипела снова, Тананарив со свистом вдохнула и подтянулась еще выше. В плече и локте что-то щелкало. Ей было не до того.

Лау Пинь потянулся к ней, Тананарив ухватилась за его руку и перебросила свой вес с нити. Одной рукой тот вытаскивал Тананарив на верхушку барьера. Она бессильно повисла, потом закрутилась, чтобы не мешать ему.

– Никогда бы не… – начал Лау Пинь, и тут совсем рядом с рукой Тананарив, опущенной вдоль стены, снова раздалось сердитое шипение. Тананарив ухватилась за нить, ладонь вспотела… наконец перевалилась через край барьера. Лау Пинь сгреб ее в охапку и поставил на кромке стены. Серо-коричневая паучица тоже почти достигла края. Тананарив с силой откачнулась и стукнулась о возносившийся выступ стены, разбив нос. По лицу девушки заструилась кровь.

Она оглянулась: Лау Пинь повис на нити, пытаясь разрезать ее лазером. Наконец та подалась, и паучица с Лау Пинем улетели вниз по обе стороны, визуально уменьшаясь при падении. Падая, тварь не издала ни звука. Тананарив, пошатываясь, стояла на стене, глядя, как монстр с гулким звуком ударяется о землю. Паучица упала, сплющилась, выпрямилась, подскочила – грациозно, ловко, словно кошка. Заскрежетала когтями по стене, издала долгий недовольный крик. Разогнавшись, подскочила – целясь в Тананарив. Промахнулась, упала, подскочила, попыталась снова.

Девушка обернулась, оберегая увечную руку и придерживаясь за выступ стены, прислонилась спиной, осторожно оперлась. Снизу на нее уставились обеспокоенные лица. Нить упала, смоталась в витки. Остальные только и глядели на девушку. Падать было долго, более сотни метров. Они махали руками и что-то кричали, но Тананарив ничего не слышала от бешеного стука крови в ушах. Паучица снова пошла на приступ. Наверное, сумела зацепиться за стену. Девушке не хотелось это проверять.

Метрах в пятидесяти виднелась верхушка дерева. Вроде бы толстая и густо обросшая листвой, с небольшим числом ветвей. В такой низкой гравитации… нет, времени на расчеты не оставалось. Она оттолкнулась и прыгнула на дерево.

Ее сносило в сторону, но она постаралась упасть на ноги. Ударилась. Ее облекли листья. Ветки цеплялись за ноги и руки, одна нацелилась выколоть глаза. От удара о крупный сук ребра словно током шибануло. Было еще больней оттого, что сперва она летела головой вперед, в пустоту, и только потом умудрилась перекувыркнуться вперед ногами.

Ее с силой приложило о землю. Она скорчилась, отползла, подняла голову – где там паучица?

Тварь была уже на дереве, ломилась вниз, сметая толстые ветви, осыпая людей дождем листьев и сучьев. Проложив себе путь вниз, чудовище грянулось оземь совсем рядом с ней.

Бет выстрелила прямо в жуткую, усаженную гроздьями фасеток башку. Паучица дернулась, издала высокий жалобный стон и застыла.

Тананарив нашла в себе силы поглядеть сквозь стену. То, что осталось от Абдуса, было так же неподвижно, как и туша паучицы.

Цитадель Воспоминаний немало разрослась с давно прошедших дней юности Мемор. Над местом собрания высились подобные горным цепям защитные валы. Цепочки бледных огней тянулись сквозь оползавший туман, как янтарно светящиеся пальцы, соединяясь в изящный арочный купол. На нее произвели немалое впечатление новые элементы Цитадели, от которых веяло необоримой мощью. Августейшая сила, чье гнездо располагалось здесь, была уже сродни силам природы, а не обычным властям, но в том и состоял замысел.

Восторг Мемор нисколько не преуменьшало то деликатное обстоятельство, что в Цитадели ее вполне может ожидать казнь. Сладостный сплав страха и удивления будоражил Подсознание; она явственно ощущала его неспокойное присутствие и понимала, что должна держать его под неусыпным контролем. В запальчивом порыве Подсознание способно вставить слова и даже целые фразы в ее речь. А запальчивость ее действительно обуревала; острые пики надежды и азарта пронизывали естество. Драматичные события редко выпадали на долю Астронома.