Она низко поклонилась, с сожалением признавая успешный побег второй партии чужаков, той, что скрылась в высоких широтах. Закончила с подобающим самоуничижением:

– Приношу извинения за допущенные мной промахи, вследствие которых удержать или повторно захватить этих странных приматов не удалось.

По Палате прокатилась трудно поддающаяся анализу рябь реакций. У Совета возникло множество вопросов. Как и следовало ожидать, отчетов Мемор они не только не читали, но и не загружали. Почему они носят одежду в мягком климате Чаши? Возможно, их родной мир враждебен для жизни или холоден? Эти одеяния, покрывающие все их тело, за исключением голов и краев конечностей, имеют какое-то отношение к ранговой символике? Не могут ли они укрывать под ними миниатюрное оружие? А если их тела были недавно подвергнуты переделке и все еще сохраняют остаточную уязвимость?

Когда Мемор заявила, что приматы все время носят одежду, за исключением часов сна, было выдвинуто предположение, что таким образом они соревнуются друг с другом и декларируют свои амбиции.

Нижние части ног приматы плотно укутывали. Вероятно, они развились в мире, где каждый шаг был опасен для жизни? Как объяснить любопытную особенность перемещения приматов, их непрерывно контролируемое падение? Несомненно, это переходная фаза в их развитии. Жизненные формы Чаши обычно использовали многоконечностные варианты походки во избежание травм при падении. Двуногие существа были редкостью.

У Ремесленницы по внимательном изучении приматов сформировался свой перечень детальных вопросов. Зубы у этих существ, насколько можно судить, функционально всецелевые, но так ли уж необходим этот уродливый мышечный выступ? Эволюционно предпочтительнее экранирование выдвинутых глаз, не так ли? Нос у приматов маленький, шишковидный: вероятно, запахи сквозь эти тонкие ноздревые щели они воспринимают не очень хорошо? Насколько полезной оказалась для них модификация передних конечностей? Разве не выгоднее было бы остаться на четырех ногах, а вырастить себе еще и руки? Приматы вроде бы пользуются для счета десятичным основанием вместо куда более эффективного двенадцатеричного. Почему это так?

– Потому что у них по десять пальцев на руках.

– Но ведь выгоды от использования двенадцатеричной системы несомненны! Начать хотя бы с первой тройки целых делителей. Разве не должны были подлинно разумные существа превозмочь эти биологические условности?

Мемор не хотелось с этим спорить, и она просто продолжила:

– Приматы демонстрируют странную приспособленность к…

И продемонстрировала несколько коротких роликов с записями бесед людей. Странные рты приматов хлопали в быстром темпе. По узким лицам прокатывались волны мышечных сокращений, в стремительном темпе вздымались и опадали брови, поджимались и выпячивались губы, двигались глазные яблоки, расширялись и сужались ноздревые щели, менялись углы относительного наклона челюстей, поднимались и опускались подбородки.

– И что, при таком богатстве лицевой экспрессии они не выработали перьевого дискурса? – озадаченно спросила Биолог-Савант Рамануджи.

– Очевидно, они ограничены использованием голов. И рук.

Под высокими сводами Палаты раскатился фыркающий ропот недоверия.

Экосистем-Стаехозяйка Оманах медленно проговорила:

– Я бы сказала, что это во имя общего блага.

Эти слова сопровождались перьевыми тонами, отсылавшими к заслуженной мудрости, но оттенены были печальными трехслойными серо-коричневыми темами. Казалось, что Оманах сама себе не верит.

– И как же оно реализуется? – спросила Мемор. – Укажите нам.

– Эти движения лицевых мышц, вероятно, представляют собой сигналы, идущие у них из Подсознаний. Следовательно, говорящие не отдают себе отчета, какой в действительности смысл облекается их словами.

– Но это же невозможно! – воскликнула возбужденно молодая Астроном. Все повернулись к ней. Молодая самочка – или самец в нейтральной фазе Перемены? – поняла, что позволяет себе слишком много, и поникла.

Оманах склонила набок увенчанную гребешком голову, слегка взъерошила янтарные и серые перья.

– Вы не прониклись объяснениями Мемор. У них нет доступа к собственному Подсознанию, они не знают, как туда достучаться. Эволюция находит выход. Нижние слои сознания коммуницируются так, чтобы верхние оставались в неведении.

По галерее пробежала волна почтительного понимания. Шелесты, вздохи, мягкие взмахи рубиновых перьев, славящие Оманах.

– Преклоняюсь пред вашим откровением, – произнесла, прикрыв глаза, молодая самочка.

– Вот вам и пример групповой селекции, – вела дальше Оманах. – Та, кто говорит, толком и не соображает, что именно говорит. А вот те, кто слушают, понимают вполне. Ибо слушают они медленные голоса Подсознания, которое пробивается к ним посредством специфических мышечных сигналов глаз, ртов, челюстей. Группе ведомы подлинные мысли и эмоции выступающей особи, не осознаваемые этой последней.

– И так они обретают коллективное благо, – прокомментировала Мемор.

Оманах поклонилась в знак согласия.

– Не так ли протекали и наши процессы осознанной модификации себя? Снятие Покровов, довлевших над Подсознаниями, сделало возможным сооружение Чаши.

Крупная, с толстым плюмажем Астроном-Наблюдательница произнесла медленно, раскатисто, напевно, поводя оперением и перемежая слова резкими аккордами:

– Вы намекаете, Глава Стаи и Стаехозяйка, что эти приматы намеренно разработали метод общения лицевыми подергиваниями?