— Да пусть хоть горшком зовут, лишь бы в печь не ставили, — отразил я ухмылку собеседника. — Но, вообще-то, ты забыл себя, Гдовицкого, Лёню Бестужева и…

— И?

— Не позже того же сентября к нам должен ещё один человек присоединиться, тоже мужеска полу. И его я намерен довести до магистра, не меньше… и не больше.

— Что за человек? — заинтересовался Слав. Любопытный.

— Единственный в Москве не именитый ярый. Хромов Аристарх Макарович, воевода дружины моего тестя. В общем, не такая уж и «девичья» школа получается.

— Одиннадцать против четырёх… всё равно перевес почти втрое, — улыбнулся Стрелков. Я вновь пожал плечами.

— Ничего, Посадская нам рекламу сделает, да и Праздник Середины Лета впереди. Обретём ещё равновесие, да такое, что замучаешься образующиеся парочки разнимать, чтоб блудом в школе не занимались.

— Я?! — изумился Слав.

— Ты-ты, — я покивал. — Или думаешь, я один весь учебный процесс тащить буду? Ни черта. И близняшек подключу, и Лизу твою, и тебя не забуду. Вон как ты лихо Ингу с Анной в рунике наставляешь, а оно и нашим ученикам полезно будет. Так что, крепись, Славик. Быть тебе учителем в моей школе. Не отвертишься.

— А жёнушка твоя, что же? Её-то ты не упомянул, — прищурился Вячеслав.

— У неё своё дело есть. Ателье СЭМов, слыхал? Потому, кстати, и Рогова в школу тащить не собираюсь, да и Гдовицкого в учителя не прочу. У него как у главы службы безопасности своих задач валом.

— Значит, и из Марии ты тоже преподавателя делать не собираешься? — уточнил Вячик.

— Именно, — кивнул я.

— Подожди, но ведь и у меня по нашему ряду свои обязательства есть, — произнёс он. — Как с ними быть?

— Да так же, — развёл я руками. — Будешь получать плату за работу, как положено. Уж поверь, ни деньгами не обделю, ни условиями работы. Опять-таки, я тебя не в полные наставники зову, а преподавателем руники, и только. Будешь читать лекции пару раз в неделю да работы ученические проверять. Работы немного, а выгода немалая. И тебе, и школе.

— А школе-то в чём?

— Настоящий мастер любечанской гильдии артефакторов, преподающий основы артефакторики в моей личной школе? — удивился я. — Славик, может ты чего-то не понимаешь, но это редкость. Огромная редкость! И упускать такой шанс я не собираюсь, почему и готов платить тебе за преподавание столько же, сколько ты сейчас получаешь за работу на «Гремлинов».

Стрелков опешил.

— Это же получается больше полутора тысяч в месяц! — воскликнул он.

— Вот-вот. За четыре часа лекций и один семинар в неделю, — кивнул я в ответ.

— Согласен, — после недолгого размышления, тряхнув головой, решительно заявил Вячеслав. Вот и славно! А подпишем второй железный контракт, ему и деваться будет некуда. Даже когда поймёт, на что на самом деле подписался. Ха.

— Что ж, раз об этом мы договорились… — протянул я. — … давай перейдём к другой теме.

— К какой?

— Понимаешь, сегодня днём я обещал вернуть изучаемую тобой «железяку» хозяину… — ответил я. — А ты так удачно сообщил, что наконец сумел с ней разобраться… В общем, рассказывай давай.

— А-а… — Вячеслав задумался, но тут же кивнул. — Не вопрос, атаман. Раз хозяева требуют, значит, вернём. Мне она теперь без надобности. Итак… Стоп. Прежде чем я начну рассказ, скажи, Кирилл Николаевич, какие эгрегоры тебе известны?

— Стихийные, — пожал я плечами. — Пламя, Твердь, Влага, Воздух.

— А кроме них?

— Да… вроде бы всё, — я выжидающе уставился на Стрелкова и тот не подвёл.

— Скудненько, — вздохнул он, но ёрничать, изображая профессора, более не стал и, мгновенно посерьёзнев, сообщил то, от чего я чуть под землю со стыда не провалился. Ну, ведь должен же был понять сразу, ещё когда деда об этом чёртовом артефакте расспрашивал! — Эгрегор веры. Миллионы и миллионы людей вливали и вливают в него силы. Сейчас, конечно, уже значительно меньше, чем ещё в прошлом столетии, но, всё же, приток идёт, пусть и мельчающий. Но запасов сил там столько, что ещё лет на триста хватит.

— Хочешь сказать, что этот костыль…

— Именно. Судя по расшифровке, мы имеем дело с артефактом, служащим фокусировщиком для эгрегора православной веры, — проговорил Вячеслав. — Он создаёт эффект, который я назвал бы эффектом «святой земли». То есть…

— Позволяет представителям церкви творить техники, основанные на эгрегоре их веры в местах, где сила эгрегора слишком мала, за отсутствием достаточного числа верующих. Так? — договорил я за Стрелкова и тот кивнул.

Дела-а…