Алуст внимательно изучал вид за окном. Говорил, вернее, старался говорить так, как при нашей первой встрече: ровным, лишённым эмоций голосом:

— Раз ты настроена решительно, позволь помочь. Понимаю, и без меня справишься, но есть вещи, которые следует учитывать.

— Например? — Я в отличие от стажёра пялилась на него, нисколько не стесняясь.

— Например, магическая клятва. — Ресницы Алуста дрогнули, но он так и не взглянул на меня. — Приняв присягу, ты никогда не сможешь пройти через портал на Землю. Именно ты, в каком бы теле не находилась.

Что я могла сказать на это? Без него знаю? Поэтому и не хочу возвращаться в академию? Прекрасно понимаю, что прятаться долго не смогу? Положение мнимой Вэллар казалось беспросветным.

— И-и-и? — мне было интересно услышать подсказку.

— Я попросил отца ходатайствовать перед королём, чтобы тебе позволили не участвовать в намеченной церемонии.

— Такое возможно?

— В виде исключения.

— Хочешь сказать, что ректор согласился?

— Обещал подумать.

Ё моё… Во мне боролись два желания: броситься на шею парню, повиснуть и зацеловать, или начать прыгать сбесившейся паркурщицей. Ограничилась победным кличем Тарзана. Не сразу сумела вернуть себе способность рассуждать трезво:

— Чем ты обосновал свою просьбу?

— Не имеет значения.

— А вдруг не получится?

— Обращусь к его величеству напрямую.

Что ни говори, а связи в любом мире не помеха.

— Уговорил! Готова идти с тобой! — объявила я с наигранной весёлостью.

Взяла со стола письмо Милаины и пузырёк, Алуст заметил моё движение:

— Оставь здесь. Если кто-нибудь случайно найдёт, появится повод обвинить тебя в противозаконных магических действиях.

Я с сожалением спрятала зелье в дальнем уголке кухонного шкафчика и развернула листы. Нужно всё-таки прочесть.

Письмо Милаины Вэллар, присвоившей тело землянки

Дорогая Инна, прежде всего, хочу извиниться за то, что не сдержала обещания. Правда, собиралась. Ты смогла убедить меня в том, что это будет правильно.

Я очень уважаю тебя и люблю как сестру. Даже больше. У меня были младшие сёстры, но к ним я не испытывала тепла и приязни. Капризные избалованные свистушки! Родители вечно заставляли нянчиться с ними, в то время как я стремилась к свободе. Впервые увидев тебя, захотела такую подругу: независимую, цельную, не опускающуюся до лицемерия и лжи, сумевшую всего добиться без посторонней помощи. Я увлеклась, выискивая любую информацию о твоей жизни. Поначалу просто старалась перенять твои черты, а потом осознала, что хочу стать тобой. Тогда и прекратила поиски подходящего для обмена тела. Ты же понимаешь, мало сбежать из академии, нужно оставить кого-то вместо себя. Не сомневалась, что ты сумеешь хорошо устроиться. Ведь я не ошиблась, правда же? Вон, даже порталы научилась открывать ещё до принятия присяги! Я, конечно, не ожидала, но не удивлена.

Опять же, ты пробилась в науку. Впервые в академии допустили на первый этаж девушку, больше того: первокурсницу. Даже не говори, что я смогла бы так. Нет, я бы не смогла. Таланта и желания для этого мало. Необходимо везение и ещё что-то такое, чего я не могу понять.

Отвлеклась, прости.

Ты велела порвать с Олегом. Как я мучилась! Как подыскивала нужные слова. Сколько вариантов перебрала в уме. Даже начала разговор, но он и слушать не стал. Сказал, что уйдёт из университета, если это необходимо. Раньше он учился в другом ВУЗе, успел окончить третий курс. Не буду пересказывать, какие там случились проблемы, но Олег забрал документы и отправился служить. Через год мог восстановиться, но не захотел. Знаешь почему?

Он был на той конференции, где ты выступала, помнишь? И влюбился. Да-да, ещё три года назад. В армии, когда ребята рассказывали о своих девушках, думал о тебе. Поэтому и поступил в твой университет, начав с первого курса. Могла ты себе такое представить? Такую сильную любовь!

Олег любил тебя, а ты не замечала, оставаясь непреступной и холодной. Он всегда ждал, когда ты выйдешь, и шёл следом, не решаясь приблизиться.

А теперь вообрази моё положение. В тот первый день я спустилась по ступеням крыльца с букетом цветов и остановилась в нерешительности. Прекрасно знала твой адрес, но город меня ошеломил, он выглядел не так, как на картинках. Тело не подсказывало. Ведь ты ходила домой разными путями: иногда через магазин, иногда заглядывала в кафе, иногда прогуливалась по бульвару. Вот оно и молчало. Я не представляла, в какую сторону повернуть. Увидев Олега, обрадовалась. Он подошёл и сказал: «Вы взяли розы, Инна Валерьевна. Я рад. Они от чистого сердца».

Я поблагодарила и сказала, что цветы восхитительны. Тогда он попросил позволения проводить меня до дома. Это было так кстати!

Видишь ли, Инна, некоторым людям выпадает удача испытать сильные чувства. Всё это время я была по-настоящему счастлива. А теперь должна забыть? Речь не обо мне, я виновата, признаю. Ты требуешь сделать несчастным человека, преданного тебе на все сто процентов. Почему? Потому лишь, что ты не веришь мужчинам? Потому, что ты не готова к отношениям? Где-то ты очень умна, но не в этом. И я не собираюсь выполнять твои приказы! Нельзя потакать твоему упрямству.

Дочитав до этого абзаца, я хмыкнула: мамина фраза. Она всегда упрекала меня за упрямство, хотя и признавала, что благодаря этому качеству я всего добилась.

В конце послания шли угрозы продать квартиру и уволиться, чтобы я не смогла разыскать её и Олежку. Негодяйка смела угрожать! Мне — той, у кого украла тело, карьеру, семью… даже влюблённого парня!

Как я ни злилась, обвинять в ответ не стала. Нужно было усыпить бдительность Милаины, чтоб она, в самом деле, не наворотила глупостей, с которыми придётся пять лет разбираться. Перевернула последний лист, поискала под салфетками ручку, всегда оставляла здесь.