— Должен идти снег, — повторил голос и добавил: — Должен, а не идёт.

Пламя обхватило кусок доски со всех сторон. Красно-жёлтые языки оторвались от чернеющей деревяшки и взвились с искрами вверх в темноту.

— У тебя хороший огонь, — произнёс голос.

— Огонь всегда хорош, — ответил небритый и повернулся в сторону говорившего. — Что стоишь? Не боись, грейся, — просипел он, закрыл глаза и снова погрузился то ли в сон, то ли в свои никому не известные думы.

Мяк вышел из темноты, подошёл поближе и, не найдя ничего подходящего для того, чтобы присесть у огня, прислонился к стене.

— Огонь бывает разный, — тихо произнёс он.

Небритый молчал — казалось, он ничего не слышит или просто не желает общаться с кем бы то ни было. Мяк повторил свою фразу:

— Огонь бывает разный.

Редкие, крупные хлопья снега появились из темноты. Они плавно опускались сверху, пламя уничтожало их, не давая им достигнуть раскалённых углей, но некоторые прорывались сбоку и падали на горячие головешки.

— Ты, Мяк, глуп, поэтому и подлец, — просипел небритый. — И про огонь ничего не понимаешь. А она, наверное, ждёт, — добавил он.

— Чего ждёт? — спросил Мяк.

Небритый ответил:

— Фанфарик от тебя. А ты не принёс, подлец!

— Снег идёт, — задумчиво произнёс Мяк. — Теперь долго идти будет. Может быть, до утра.

— Может быть, — пробубнил небритый.

Снег повалил крупными хлопьями — теперь многие из них, не побеждённые огнём, падали в костёр и с шипением таяли на красноватых углях. Стало мокро и зябко.

— Сейчас затухнет, — сказал Мяк, глядя, как остатки пламени борются с падающим снегом.

— Уйдём к Воне, — просипел небритый. — Жаль, фанфарика нет у тебя.

Он подложил в костёр ещё несколько палок. Пламя затихло, белый дым окутал всё пространство у стены. Мяк закрыл глаза и вспомнил, как покинул клинику.

Когда утром принесли завтрак, у Мякина уже был обдуман план побега. Он встретил раздатчицу словами: «Он оставил свои вещи, и это ему срочно надо передать».

Мякин стоял со своим большим пакетом и изображал крайнее беспокойство за якобы оставленные вещи Адмирала.

— Милок, забери тарелку, а это я передам дежурной. — И раздатчица указала на мякинский пакет.

— Мне надо самому. Он ещё, наверное, внизу, я быстренько, — протараторил Мякин.

— Кто внизу? — удивилась раздатчица.

— Адмирал, — твёрдо заявил Мякин и для пущей убедительности добавил: — Мой сосед.

Раздатчица, немного сомневаясь, спросила:

— А что, милок, там у тебя?

— Адмиральская одежда, — без тени сомнения ответил Мякин и сделал вид, что готов в любую секунду показать содержимое пакета.

Раздатчица внимательно посмотрела Мякину в глаза и, не обнаружив подвоха, произнесла:

— Хорошо, милок. Только быстро, пока я соседям раздам.

Мякин спокойно вышел в коридор, не спеша прошёл к лестнице и спустился вниз. Внизу в закутке, который он заприметил ещё тогда, когда провожал супругу, быстро переоделся и, сделав равнодушное лицо, смело двинулся в сторону выхода.

— Ваш пропуск? — услышал он голос охранника, когда вплотную подошёл к турникету.

Мякин, несколько замешкавшись, поискал пропуск во всех карманах куртки и, изобразив изумлённое лицо, ответил:

— Голубчик, где-то оставил я его, не дай бог потерял.

— Без пропуска нельзя, — заботливо произнёс охранник.

— Голубчик, что же мне, ночевать тут у вас? — нарочито растерянно произнёс Мякин. — Может, я пойду?

— Турникет без пропуска не откроется, — участливо ответил охранник.

— Так я перешагну, — предложил Мякин и, не встретив возражений, перемахнул через блестящую перекладину.

— Совсем погас, — заметил Мяк и присел у стены.

Белый дым прижался к земле и не хотел подниматься вверх.

— Надо уходить, — добавил Мяк.

Небритый поворошил обугленные деревяшки в костре. В самой середине ещё тлели угли, но сплошные хлопья мокрого снега решительно гасили все попытки пламени возродиться.

— Пора, — просипел небритый и натужно встал. Он ещё некоторое время смотрел на остатки костра и, убедившись, что огня больше не будет, произнёс: — Пошли к Воне. Там тепло.

Они в полной темноте обошли кирпичную стену и вдоль ряда старых деревьев зашагали в сторону еле заметного крыльца. Небритый осторожно постучал в облупившуюся дверь. За дверью послышались шаги, и глухой женский голос спросил: