Светловолосый парень в полосатой робе неподвижно сидел на нарах. Взгляд его был устремлён в одну точку. Создавалось странное ощущение, словно он спал с открытыми глазами.

— Чем он провинился? — спросил я, взглядом изучая парня.

На вид ему было не больше шестнадцати лет. Спортивное телосложение. Неглубокий шрам на щеке.

— Тем, что не встал на учёт, — серьёзным тоном ответил Мышкин.

— А у вас есть ещё пленные? Желательно такого же возраста и телосложения.

— Это ещё зачем?

Если бы я начал объяснять князю, как опасно давать Морфу новое тело, то подписал бы для нас обоих смертный приговор. Поэтому высказал заранее подготовленную версию:

— Про запас.

— Сергей, вы издеваетесь?

— Нет. При переходе души какие-то органы могут повредиться.

— Мы с вами и вашей книгой договаривались об одном теле, — напомнил Мышкин.

— Знаю. Поэтому готов предложить за второе достойную плату.

— Какую?

— Сотня таких макров, — ответил я и достал из кармана куртки большой чёрный кристалл размером с мой кулак.

Цена была сильно завышена. Но оно того стоило, учитывая, что закон запрещал продавать людей. А мне был нужен не только второй пленник, но и молчание князя.

— Пойдёмте за мной, — ответил Мышкин и забрал макр из моих рук.

А вот жажда наживы у князя осталась неизменной.

Мы прошли в конец темницы, где располагались обычные камеры, которые были способны удержать только не магов.

В тесной камере ютились пять человек. Двое сидели на нарах, один лежал на полу, положив руки под голову. Ещё двое подошли к решётке. Все молчали в ожидании, глядя на князя.

Мышкин кивнул мне, мол выбирай, кто больше подходит. Всем парням в этой камере на вид было не больше восемнадцати. Но светловолосый был лишь один. Тот, кто лежал на полу, словно ему давно опротивела эта жизнь.

— За что лежачий сидит? — спросил я.

— Хотел отправить императора. Завтра должны на пытки отправить, — сухо ответил Мышкин.

— Раз он здесь, то обошлось без жертв?

— Да. Этот умелец устроился на кухню хлеб печь, — князь кивнул в сторону лежащего пленника, — и через месяц, когда закончился испытательный срок, решил всех отравить. Но не учёл, что на кухне дежурит особое привидение. От него ничего не ускользнёт.

— Правильно ли понимаю, что смогу забрать его лишь после пыток? — шёпотом уточнил я.

Мышкин кивнул, тогда я продолжил:

— Если разговорю его сейчас, то смогу забрать двоих сегодня?

— Да, будет замечательно, если палачам не придётся тратить свои силы на это отребье.

— Тогда его надо переселить. Иначе начнут говорить все в камере.

— Тоже не плохо, — ухмыльнулся князь.

— Отнюдь. Но если хотите, могу разговорить и их. Если скинете половину цены, — тихо озвучил я свои условия.

Выражение лица Мышкина стало задумчивым. Но уже через пару секунд он сделал вывод, что палачи ему обойдутся дешевле и вместо ответа мотнул головой.

— Все заключённые, кроме лежащего, в соседнюю камеру! — приказал князь.

Двое стражников поспешили выполнить указание. Открыли камеру, заковали парней, переселили, и только потом сняли оковы.

А оставшийся парень так и лежал, словно ему было плевать на всё происходящее. Наивно. Такие люди ещё не сталкивались с болью, настолько сильной, что смерть становится облегчением.

Однако мне нужно было это тело, поэтому парня я калечить не собирался.

— Я войду? — спросил я у князя, ведь дверь камеры оставалась открытой.

Ни я, ни он не боялись простолюдина без магического дара, поэтому на нём даже оков не было.

— Заходите, — лениво разрешил князь.

Хотя сам зорко наблюдал за всеми моими действиями.

Я вошёл в камеру и наклонился к лежачему парню. Он не спал, но глаза были закрыты. Возможно, неумело притворялся, либо в самом деле был готов принять любой исход судьбы.

Я представил в голове одну-единственную руну. Давно хотел её опробовать, и вот наконец-то появилась возможность.

Золотистые искры устремились к парню. Руна повторилась на его лбу и впиталась в голову. А парень даже не дрогнул, хотя должен был ощутить лёгкое тепло и покалывание, словно к его коже прислонили гусиное перо.

— А теперь ты расскажешь нам всю правду, — сказал я и поднялся.

Но заключённый продолжал лежать, сложив руки на груди.