Стоило Морфу в своём новом теле выбраться и ударить кулаком по стене, магия распалась. Вода хлынула на пол, образуя большую волну. Меня облило с головы до ног. Да, от такой мелочи можно было прикрыться щитом, но не видел в этом смысла. Я уже давно не опасаюсь намочить даже самую дорогую одежду.

— Морф! Послушай меня, — процедил я в очередной попытке вставить бывшей книге мозги на место. — Либо так, либо смерть. Или думаешь, почему я до сих пор не переместил тебя в жерло вулкана?

— Верни мне тело мага смерти! Ты обязан по договору!

— И я его выполнил. Мы же не обговаривали, что будет с твоей душой после перемещения.

Он попытался наброситься, но я успел соткать щит из проклятой маны.

Удар. И тьма развеивается. Я снова воздвигаю щит.

И так раз за разом, пока Морф не перестал их разрушать.

Тогда я сам растворил последний и взглянул в разноцветные глаза того, кого тысячелетие назад считали то ли богом, то ли монстром.

Парень стоял предо мной и тяжело дышал. Щёки побагровели от ярости. Сейчас он был похож на разъярённого буйвола, готового к атаке.

Но видимо, льющийся с потолка ледяной душ дал свои плоды. Морф хотя бы начал понимать, что нападением на меня не вернёт тело мага смерти. Поэтому держал сжатые кулаки перед собой.

— Ну, ударь меня. Ты же этого хотел, — сказал я, расправив руки.

Хотел заставить его соображать.

Морф заморгал. Отвёл взгляд и опустил руки.

— Как я буду жить без магии? Лучше убей меня, — произнёс он.

— А как же сотни красивых дев, о которых ты мечтал? Ты так и не попробуешь вкусной еды?

— Нет.

Морф прислонился к стене и скатился вниз.

И тут я понял, что в одночасье гнев сменился отчаянием. Не знаю, что из этого хуже. Когда Морф хотел меня прикончить, и то казался более живым.

Я подошёл ближе и навис над ним. Подобные перемены настроения меня безумно раздражали. Но что поделать? Придётся двигать крышу Морфа на место, иначе так и сгниёт на полу темницы.

— Ты собираешься подниматься? — прямо спросил я.

Вместо ответа он лишь слегка замотал головой.

— Ясно, пробуешь новую стратегию, — продолжил я. — Поверь, что бы ты ни сделал, я не верну тебя в тело мага смерти. Ведь ты сокрушаешься, что теперь не можешь покорить мир. Ещё раз.

Морф повернул голову и взглянул на меня исподлобья. Столько ненависти и отчаяния было в этих разноцветных глазах.

— Хм, а зачем мне довольствоваться малым, когда всего лишь разница в талантах отделяет от цели? — спросил он.

— Затем, что такова моя воля, — со сталью в голосе ответ я.

Оказался прав. Безумные мысли о завоевании мира продолжали набирать обороты.

Я протянул Морфу руку, от он сделал вид, что не заметил этот жест.

— Пойми, твоя жизнь не заканчивается на смертях. Создавать куда приятнее, чем разрушать.

— Тебе-то откуда знать? — хмыкнул Морф.

— Так, давай покажу.

Взгляд парня стал заинтересованным. Он принял мою помощь и поднялся.

Я открыл портал, на этот раз с помощью своей магии, что постепенно превращалась из проклятой и водной в универсальную.

Морф пошёл за мной, и мы вышли в лесу. Маги природы хорошо постарались, и теперь не скажешь, что все эти растения вырастили совсем недавно.

Был тёплый день, здесь пахло свежестью.

— Где мы? Чувствую, что вокруг разлита знакомая энергия. Но не могу узнать, — проговорил Морф.

— Не так давно этот мир принадлежал твоей сущности, — ответил я и повёл парня за собой по уже протоптанной тропинке.

— Шутишь?

— Нет. А скоро здесь появятся животные.

— Только комаров не переселяй.

— Боишься конкурентов?

— Нет, животные несут с собой власть тотема. Так, их влияние распространится и здесь, ну первые годы, пока они не мутируют.

— Про тотемы не знал. А вот про магические мутации… Можешь быть уверен, что этого не случится.

— Везде случается, и этот мир не станет исключением, — ухмыльнулся Морф.

— Станет, и не исключением, а одним из подобных миров изнанки, где контролируется магический фон.

— Из подобных?

— Да. Я уже встречал такое. Там, где живут другие разумные расы. Или думаешь, почему они не меняются и сохраняют рассудок? Вообще, мне кажется, что все они изначально были людьми. Но после первых мутаций фон резко снизился, и они смогли сохранить иной облик на протяжении многих веков.