– А новый пластырь?

Бакстер покопался на алюминиевом столике и протянул мне ленту. Все трое невольно отвели глаза.

– Сейчас не время строить из себя застенчивых подростков, – фыркнула я. – Не бойтесь, я сегодня надела белье.

– И весьма симпатичное… – пробормотал Ленц, увидев краешек моего бикини.

– Клейте, мне самой неудобно! – Я протянула ленту доктору.

– Я?.. – растерялся Ленц.

– Дайте сюда! – сварливо буркнул Бакстер.

Он весьма умело, словно проделывал эту процедуру много раз в жизни, закрепил передатчик и антенну у меня на ляжке. Несмотря на браваду, мне было неловко. Покончив с передатчиком, Бакстер вручил мне микрофон, соединенный с ним тонким проводом.

– Обмотайте вокруг талии и выведите под бюстгальтером, – приказал он.

– Так, ребята, а теперь зажмурились!

Они беспрекословно подчинились. Я обернула длинный провод вокруг талии, пропустила его под блузкой и закрепила крошечный микрофон между чашечками бюстгальтера.

– Готово, – сказала я. – Ну что? Вперед?

Кайсер распахнул передо мной дверцы фургона.

– Запомните! – бросил мне в спину Бакстер. – Одно неловкое движение с ее стороны, включайте сирену – и Джон будет там через секунду!

– Все будет хорошо, не волнуйтесь.

Многоквартирный дом, в котором проживала Лаво, давно не ремонтировался. Как минимум лет тридцать сюда не заглядывали ни кровельщики, ни маляры. И, судя по всему, еще лет тридцать не заглянут. Лестница, ведущая на второй этаж, содрогалась под каждым моим шагом и выглядела на редкость ненадежной. Вцепившись в шаткие перила, я поднялась наверх до двери, которая смотрелась так, словно совсем недавно выдержала вражескую осаду. Звонка нигде не было видно. Я громко постучала и стала ждать. Через минуту услышала за дверью шаги.

– Кто там?

– Меня зовут Джордан Гласс, я бы хотела поговорить с вами о ваших картинах.

Молчание. Затем:

– Я вас не знаю. Как вы меня нашли?

– Роджер Уитон рассказал.

Я услышала лязг замка, и дверь приоткрылась на цепочку. Из полумрака прихожей на меня глянули пронзительные глаза.

– Роджер Уитон?..

«Ага… попробуй тут угадай, узнала она меня или нет».

– Мисс Лаво, вы слышали, конечно, о женщинах, которых похищают из Нового Орлеана на протяжении вот уже полутора лет? Две из них пропали с территории Туланского университета.

– Слышала ли я об этом? Да я три месяца уже не выхожу из дому без оружия! А почему вы спрашиваете?

– Одна из жертв – моя сестра.

Она часто заморгала.

– Ой… я вам сочувствую… Но почему вы пришли с этим ко мне?

– Я случайно наткнулась на картины – живописные полотна, – на которых были изображены Джейн и другие жертвы похищений. В Гонконге. А люди из ФБР отыскали на этих холстах щетинки от собольих кисточек. А потом выяснилось, что точно такими же пользуются Роджер Уитон и его подопечные.

Она на несколько секунд прикрыла рот рукой.

– Боже, какой ужас! На картинах были изображены те женщины?!

– Да. Обнаженные и в довольно странных позах. То ли они спали, то ли… сами понимаете. Мисс Лаво, я пытаюсь выяснить судьбу своей сестры, и ФБР помогает мне в этом. Точнее, это я им помогаю.

– Странно… И они вот так просто взяли вас в свою команду?

Разговаривать через порог было неприятно и неловко, но я не раз в своей карьере сталкивалась с ситуациями, когда необходимо было преодолеть чужое недоверие. А еще я свято верила в справедливость неписаного правила: в каком бы положении ты ни оказалась, извлекай из этого максимальную пользу.

– Дело в том, что мы с Джейн – так звали мою сестру – близняшки и похожи друг на друга, как две капли воды. ФБР устраивает мне очные ставки с подозреваемыми, надеясь, что кто-то из них – убийца и будет шокирован моим появлением, а значит, выдаст себя.

– Это что, я подозреваемая?! – вскричала Лаво на всю лестничную площадку. – Вы это хотите сказать? ФБР устроило вам очную ставку со мной?! Извините, но это же глупо, подозревать учащуюся в совершении серийных убийств только на том основании, что она пользуется какими-то там кистями!

– На самом деле никто вас ни в чем не подозревает, но это формальность, от которой ФБР не может отмахнуться. Чтобы выдвинуть лучшую версию, необходимо предварительно проверить и отбросить все остальные.

– Вы хотите войти?

– Если вы не откажетесь поговорить со мной, я буду вам за это очень благодарна.

– А если я откажусь поговорить с вами, мне придется говорить с ФБР, так?

– Боюсь, что так.

Она тяжело вздохнула, и на мгновение ее лицо исчезло. Зазвенела снимаемая цепочка, и дверь передо мной распахнулась. Боясь, что она вот-вот может передумать, я сразу же переступила порог и прикрыла за собой дверь.