Клод, глядя на эту умильную картину, невольно подумал, что зря скрывал от матери действительное положение дел в их с Жиз семье.

Надо было давно отвезти малыша в Сидней, к бабушке и дедушке. Ах да, сквозь усталость подумал он, мальчонка-то был в заложниках у матери, она бы его не отпустила.

– Ну, в точности ты в детстве, – щебетала его чопорная обычно мама.

– Слава Богу – не в мать пошел, – пробурчал Клод.

Он оставил сынишку матери с отцом. Его папаша был сегодня усталым, пьяным и отрешенным от всего.

Клод поехал за вещами малыша, оставленными на съемной квартире. Как то неудобно все вышло – и трех дней в этой квартире не прожил, а за месяц заплатил. Зато сам процесс общения с дамой из риэлтерского агентства, по сути, спас его от тюрьмы, создав алиби. А это стоило куда дороже.

Вынимая крошечные комбинезончики, шапочки из фирменных пакетов, разбросанных по кровати, Клод думал о том, как решать проблему временного ухода за мальчиком на время командировки в Россию. И его мать обожает крошку, так что не страшно его снова оставлять без отцовского присмотра. Он не избалованный, плачет только по делу, когда без этого не обойтись. И вдруг страшная мысль пронзила Клода:

– Что если мальчик вырастет таким же монстром, как была Жиз? Ведь половина цепочки ДНК со стороны матери была не лучшей программой жизни малыша. Он всерьез забеспокоился и захотел выяснить – фатум ли это? Эта ДНК, на которую записан образ человека. И оба родителя, как с флешки, скинули в нового человечка программу жизни. Он может вырасти очень красивым и сексуальным, но жестоким и ненадежным….

– Надо почитать все об этом: гены, карма, судьба, подумал Клод, тщетно стараясь застегнуть сумку, в которую спихнул вещи. Раньше ничего из этого ряда его не интересовало.

Ангел Клода уже связался в Ангелом Фреда, и они оба умчался вращать глобус судеб, чтобы увидеть будущее младенца, который в тот момент мирно спал на диване, припертом стульями, чтобы во сне не свалился, в родительском доме своего отца.

Клод же, стянув утрамбованную сумку с постели, растерянно стал решать, что же делать со съемной квартирой теперь, когда освободилась собственная? Сможет ли он со временем забыть обо всем, что в общей с Жиз квартире происходило. Или у жилищ тоже есть своя ДНК?

Клод отчетливо осознал, что не сможет себя заставить вернуться туда. Он лег на постель прямо в одежде и огляделся вокруг. Тут, в чужом жилище, все было таким …женским. Но ему этого так не хватало в их ультрамодном пентхаусе. Но в нем не было мира, покоя и чувства защищенности.

Вскочив в порыве внезапного желания действовать с кровати, Клод устремился к своей сумке, отыскал записную книжку и набрал уже знакомый номер риелтора.

Ангелы не успели рассмотреть на глобусе судьбу малыша – они увидели, что Клод готов принять судьбоносное решение.

– Маастрих недвижимость? Да, спасибо, что узнали по голосу. Я бы хотел, чтобы вы продали нашу с Жизель бывшую двухэтажную квартиру, и на вырученные деньги оформили покупку этой, которую я сейчас снимаю. Я скоро уезжаю в Россию на съемки. Так что можете, если надо, цену скидывать на пентхаус.

Ангел Клода был доволен его решением, он успокоено сложил крылья поверх рук спереди и кинулся спиной на кровать, а потом слетел с нее вверх, как на батуте. «Панцирная сетка» – подумал Ангел. А Клод с изумление уставился на кровать, которая вздрогнула и чуть скрипнула без всякого усилия извне.

Клод выехал из центра Сиднея, где по сторонам смотреть нет возможности из-за непростой дорожной ситуации. Здешние водители, как всякие южане, нетерпеливы и любят посигналить, на чистенькие улочки пригорода.

Окна идиллических домов, будто сошедших с картинок, уже начинали светиться. Мягкая, вкрадчивая влажная мгла была красива, она превращала на какой-то миг окружающую действительность в картину старинных мастеров. И от того что в судьбе его настало облегчение после стольких бед, позора, страха, ему стало жаль уезжать, оставлять сынишку, которого он по настоящему узнал недавно, с большим опозданием.

Да и новый образ его собственной матери, пересмотренный сегодня из-за того, что Клод увидел ее в роли нежной бабушки, вдруг сделал его сентиментальным.

Первым делом он, открыв дверь своим ключом в доме родителей, прошел в их обширную и классическую гостиную, надеясь там найти мать или отца. Но они оба были на кухне, откуда пахло заваренной травой и свежими булками. Зато на громадном, тучном диване, заваленном подушками, развалившись вольготно, спал его сын. И улыбался своим видениям.