– Я понимаю, – сказала Тарен. Зиде решительно зашагала прочь, но Тарен сосредоточилась на Каи: – Я обязана тебе жизнью брата.

– Я не собирался оставлять его здесь, – ответил Каи; демон все еще не пришел в себя и не мог думать о приличиях.

В луговых равнинах всегда заботились о других, если представлялся шанс. К тому же под землей не бывало таких войн, как у смертных, когда убивают население целых городов. Впрочем, теперь он не принадлежал ни к тем ни к другим.

Казалось, все это не имело для Тарен значения. Она кивнула и собралась уходить. Даин, стоявший рядом, начал:

– Могу я пойти с…

– Нет, – твердо ответила Тарен.

Башаса хлопнул Каи по плечу:

– Ты можешь проверить восточные Дворы Заложников вместе со своими людьми?

– Ладно. – Каи привязал сумку к поясу. – Только с какими именно людьми?

Под «своими людьми» Башаса имел в виду личную охрану.

Салател и арайк, которых Башаса направил, чтобы они охраняли Каи, пока он лежал без сознания, теперь стали его людьми.

Салател знала о расположении Летних залов лишь немногим больше, чем Каи, но ей было известно, где находились Восточные Дворы заложников. Кроме того, у нее была куртка, которую дал Башаса.

Каи надел ее поверх своей влажной одежды, чтобы никто не принял его за толкователя и не ударил ножом в спину.

Когда они нашли ворота, ведущие в Восточные Дворы заложников, Каи увидел заклинание, привязанное к камню, призванное предупредить толкователей. Он остановился и поднял руку, сделав знак разведчиков-сареди, который означал «осторожность», забыв, что эти люди не могли его знать. Но идея оказалась доступной без пояснений, потому что Салател и остальные сразу остановились. Каи осторожно шагнул вперед и снял заклинание с камня, рассчитывая его рассмотреть. Его пальцы ощутили эластичную паутину меняющегося света. Каи отбросил ее в сторону, паутина потускнела, чуть позже потемнела и исчезла.

Скорее всего, заклинание адресовали тем, кто сейчас уже мертв, но…

Каи не собирался признаваться, что имел только смутное представление о том, что делал; он так сильно устал, что начал говорить слишком много. Хотя Салател и Арайк видели, как все произошло, они не знали наверняка, что он не толкователь. И он не хотел быть настоящим толкователем, какой бы интригующей ни казалась Зиде эта идея.

– Лучше сохранять осторожность, Четвертый принц, – тем не менее сказала Салател. – В этом ужасном месте полно вещей, которых мы не понимаем.

Тут она была совершенно права. Каи проверил присутствие более простых ловушек, а потом повел их внутрь.

В первых нескольких дворах они обнаружили лишь смущенных смертных, которые ждали, когда им укажут путь к выходу, или тех, кто был невероятно напуган или потрясен, и им требовалось растолковать, что они могли спокойно уйти. Арайки вывели их наружу и позаботились о том, чтобы они пошли в правильном направлении.

В последнем дворе они увидели тела.

Первое лежало в коридоре, выходившем во двор, залитое кровью, рядом валялся разбитый поднос с грязной посудой. Очевидно, обитателей двора застали врасплох, и остальные попытались спрятаться в углах спален или за корзинами в кладовой. Кто-то начал сражаться, используя в качестве оружия все, что попадалось в руки. Арайки разошлись, чтобы отыскать уцелевших, а Каи проверял тела, которые находил, надеясь обнаружить признаки жизни. Но все оказались холодными и успели окоченеть: вероятно, их убили вскоре после начала беспорядков.

Возле высохшего фонтана в центральном дворе Каи присел на корточки у тела пожилого мужчины с седыми волосами и морщинистым лицом. Оно застыло в неподвижности, кровь в ране на груди успела высохнуть.

– Почему убивали именно этих людей, а не тех, кто находился в других дворах? – спросил Каи, когда воины-арайки вернулись и собрались вокруг него.

Мертвые отличались маленьким ростом, самый высокий оказался на ладонь ниже Энны; большинство – стройные, с тонкими чертами лица. Вдоль кромки волос у всех шли изящные татуировки ярких цветов, символы или слова языка, которого Каи никогда не видел прежде.

– Другие убежали раньше? – предположила одна из женщин-воинов с сильным имперским акцентом. – И больше было некого убивать?

Салател посмотрела на нее с сомнением:

– Остальные дворы не обыскивали, и тех, кто там оставался, никто не беспокоил. Когда легионеры приходили, они всех убивали.

Каи пришлось согласиться, что, если легионеры врывались во двор, живых там не оставалось.

– Может быть, они начали отсюда, а потом их позвали, чтобы не позволить нам добраться до последнего Иерарха?

Каи покачал головой и встал одновременно с возвращением последних солдат.

– Никого живых? – спросил он.

– Нет, Четвертый принц, – ответила одна из них и с ужасом указала на пустые дверные проемы: – Они такие маленькие – мы искали всюду, где они могли спрятаться. Но легионеры, видимо, обнаружили всех без исключения.

Каи потер лоб. Он никогда прежде не видел таких смертных. Может быть, легионеры решили их убить из-за уникальности.

– Четвертый принц! Салател! – заговорил кто-то. Каи повернулся и увидел, что одна из солдат показывает на арочный дверной проем, который вел во двор. Струя воды сбегала вниз между камнями мостовой. Женщина добавила: – Она выливается из коридора, ведущего из большого зала.