Не выдержала, села на широкое крыльцо, прямо под солнцем.

Двадцать минут прошло, почему так долго?

За воротами послышался гул двигателя и шелест шин, я подскочила со ступенек. Ворота медленно разъехались, на участок плавно вкатила машина мужа.

Двинулась навстречу, высматривая, в салоне ли Гриша.

Там.

Помахал мне в окно – и я с облегчением выдохнула. Они припарковались, сын выскочил из машины, и я побежала навстречу. Подхватила его на руки, прижала к себе.

– Ну мама, - он пискнул, так крепко я его схватила.

– Вы где были? – заглянула в его счастливое лицо. – Почему меня на завтрак не позвали?

– Папа сказал тебя не будить.

– Выспалась? – Дима остановился позади Гриши.

Снизу вверх посмотрела на мужа, что столбом возвышается над нами и выпрямилась.

– Это что значит? – отпустила сына, и тот с визгом полетел по лужайке. – Дома не ночевал, ребенка с утра куда-то забрал.

– А ты ждала, что я с тобой в одну постель лягу после того, что услышал? – он сощурился на солнце. – Маргарита, я просил всего лишь не врать мне. А ты даже в такой мелочи облажалась.

Не знаю, что ответить, молчу. Северские – мое прошлое. И если Диме неважно было, от кого у меня сын – к чему сейчас, спустя годы, ковырять это? Ведь прошлое – оно до встречи с ним случилось, он сам так говорил.

Выходит, врал?

– Дальше что? – сложила руки на груди. Закрытая поза – и мне в ней комфортнее.

– Дальше мы летим вместе, - Дима шагнул к дому. – С работой я разобрался. Подготовим документы – и будет тебе круиз.

– Ты же не хотел, - ускорилась, чтобы догнать его.

– Передумал, - он резко остановился и обернулся, я наскочила на него. Он удержал меня за локти и посмотрел в глаза. Внутренне подобралась, чтобы не дрожать, жары больше не чувствую, мне холодно стало. Он взглядом меня сверлит, и я понимаю – ничего хорошего сейчас не услышу. Дима хмыкнул. – Я не идиот, Марго. Здесь ты не останешься. после круиза продадим дом и переедем в другой город. Или обратно в Грецию. Не решил пока.

– Зачем? – растерялась.
– Ты ведь даже в одну постель со мной ложиться не хочешь? – напомнила.

И сама поразилась, как спокойно отнеслась к этой новости, ни обиды не ощутила, ни горечи, ничего. А ведь мне все эти годы казалось, что я смогла этого мужчину полюбить.

– Спать я с тобой не буду потому, что ты наказана, - четко, по слогам почти, выговорил муж. – Дальше я буду смотреть на твое поведение. Если не разочаруешь меня – все у нас с тобой наладится, - пообещал он. И добавил после паузы.
– Но еще одна ошибка с твоей стороны, Маргарита – и я забираю Гришу. А ты можешь идти куда угодно, хоть сразу к троим. Выбирай, любимая. Что для тебя важнее. Поняла? Все, - он отпустил мои руки, оттолкнул.

Развернулся и зашел в дом.

Глава 28

Тим

– За нарушение договора – санкции, - Севастиан шлепнул перед нами документы и уперся ладонями в стол. – Я ничего не нарушал. И свадьба с Таней не считается. Я эти годы про Риту не слышал. Ты, - он повел в мою сторону подбородком, - притворялся женой и переписывался с ней. А ведь договаривались – никаких контактов. Все здесь, перечитайте, - хлопнул он по бумагам и посмотрел на старшего. – Ты?

– Я ничего не нарушал, - невозмутимо выдал Арес. Откинулся в кресле и положил ногу на ногу.

Трепло. Что-то было – по глазам видно. Но признаваться он не хочет, просто в лицо нам пургу гонит.

– То есть, за слова мы не отвечаем, - усмехнулся Сева и взъерошил волосы. – О чем тогда с вами разговаривать? Я семь лет, как идиот, верил, что от девчонки отказался, зато не передрался ни с кем, не потерял братьев. А братья за спиной слово нарушали и похрен им было на эти бумажки, - он смахнул их со стола, и наш дурацкий договор веером разлетелся по полу.

Арес проследил этот полет и поднялся.

– Тебе чего надо от меня? Правды? – он шагнул к Севастиану. – А зачем? Сейчас это что изменит? Договор изначально был бредом.

– Да ну? – тут уже я не выдержал, захотелось Аресу в рожу этими бумагами ткнуть. Мне пока не отшибло память, и та ночь до сих пор перед глазами, словно все случилось вчера.

На рассвете приехал друг Стрелецкого. И это обмен был – нам адрес ее отца, а ему Риту.

Все еще не понимаю, зачем отдал маленькую. Плевать бы на эти деньги, которые наворовал ее отец, еще тогда надо было вступиться, она ведь хотела остаться со мной. И я хотел видеть ее рядом.