У сына загорелись глаза.

– Да?! Мама! Когда?

– Через несколько дней, - улыбнулась и вспомнила, как мы в каждом порту на пляж ходили, по магазинам, просто гуляли. Фотографий и впечатлений у Гриши – океан. Тем более, это будет последний круиз, ведь сын в школу пойдет. И мне придется переходить на работу в офис, ведь бросить Гришу на Диму я не смогу, да я от тоски умру.

Расселись в машине.

А муж не торопится.

По радио проиграло семь песен, когда Дима, наконец, появился в дверях. Он молча сел в салон, вырулил с парковки и хмуро уставился на дорогу.

– Случилось что-то? – подала голос.

– Да, - тут же ответил он. И тихо выругался. – Достали меня твои родственнички. Они же, вообще, берегов не видят. Интересно, их мать не учила, что так навязываться просто неприлично?

Подавила злорадный смех.

Перегнули Северские.

– Значит, не идем в ресторан?

– Идем, - огорошил меня муж. На светофоре повернулся ко мне и сощурился. Процедил. – То, что происходит – ненормально, Маргарита. Не хочешь признаться, в чем дело – я докопаюсь до правды сам.

Глава 24

С самого утра в доме на Черном озере меняют мебель. Муж что-то неладное заподозрил и решил купить все новое. Гриша носится по двору, а я сижу в плетеном кресле. Передо мной столик с ноутбуком и стакан холодного чая.

И пока муж не видит – я решаю вопросы с круизом.

Но с Димой все равно придется договариваться, ведь я беру с собой Гришу. И мне нужно разрешение от мужа. Только сейчас к нему лезть бесполезно.

Мне просто страшно, что он откажет.

Нужно помириться, а я не знаю, как.

Уставилась в ноутбук. Сегодня жарко, мне нравится ласковый ветер, что треплет волосы. И даже грохот мебели и ругань грузчиков не мешает. Не заметила, как кто-то приблизился сзади.

Лишь когда в плечо уперлось что-то острое – вздрогнула. Обернулась на мужа, который уткнулся в меня подбородком и внимательно смотрит в экран.

– Это что? – спросил он тихо.

– Я же говорила, - торопливо хлопнула крышкой ноутбука. – В конце недели мы с Гришей улетаем. Лайнер отправляется из…

– Это мой лайнер и я прекрасно помню, откуда он отправляется, - Дима выпрямился. Сощурился на солнце. – Маргарита, ты меня не поняла. Согласия я не давал. Ты остаешься дома.

Отвернулась и уставилась в одну точку – на стакан с чаем, что стоит на столе.

Глаза на мокром месте.

Ненавижу этот его категоричный тон.

Я бы наплевала на все и улетела, это моя работа. И мне надо. Но ведь сына Дима со мной не отпустит.

И как его убедить?

– Ну смотри, - развернулась в кресле. – Чем мне тут заниматься?

– Я открываю офис. Будешь нанимать персонал для круизов.

– Это когда Гриша в школу пойдет. Я ему уже сказала, что мы улетаем, он, знаешь, как обрадовался? – надавила. – Ну, Дим. Потом возможности не будет. Последний разочек?

– Нет.

– А ты аргументы слышал?

– Марго, все я сказал, - отрезал он и зыркнул на меня предупреждающе, чтобы я больше не смела спорить. – Время видела? Иди переодевайся, нас ждут в ресторане.

– Пойду в ресторан, если отпустишь нас в круиз, - от отчаяния поставила глупое условие. И пугливо отскочила за стол, когда Дима, гневно сверкнув глазами, подался ко мне.

– Что за детский сад? Сюда иди, - потребовал муж и оперся ладонями на стол, нас разделяющий.

– А чего ты меня шугаешь? – огляделась по сторонам – никого, грузчики разъехались, от соседей нас отделяет высокий забор. Мне тревожно. Даже сына не видно. – Гриши нет.

– Он в доме. Ко мне подошла и повторила свой ультиматум, - в приказном тоне повторил муж.

– Я просто очень хочу туда поехать, - выдохнула, сдаваясь. – Почему нельзя?

– Я уже объяснял. Месяца не прошло, как ты вернулась.

Он напротив, давит на меня взглядом. Навис над столом и, кажется, перевернуть его готов – так его разозлила.

Я не понимаю, что с нами случилось. В Греции всегда рядом были мама и отчим, и Дима себе такого не позволял. Он всегда был вежлив, спокоен, внимателен, да удава и то проще вывести из себя, а муж – он как памятник был, каменный и молчаливый, я рядом с ним себя в безопасности чувствовала.

Теперь же я словно одна против него, хотя в этом городе мой отец живет.

– Что с тобой такое? – спросила примирительным тоном. – Ты меня пугаешь.