И вздрогнула от грубого окрика.

– Слышь, курица, охреневшая! Ну-ка, давай тормози у остановки!

Повернулась и взглядом наткнулась на красную иномарку в соседнем ряду. Бритоголовый водитель опустил стекло и сверлит меня взглядом. Машет татуированной рукой.

– Тормози, тормози!

– Простите, - спрятала палец.
– Вы не то подумали! Это я не вам, а...

– Тормози, бля, я сказал, - перебил меня бритоголовый.

И я подчинилась. Но не его приказу, а чертову светофору, к которому мы так невовремя подъехали.

– Мама, - испуганно позвал Гриша.

– Все хорошо, - торопливо закрыла окно, с ужасом наблюдая, что водитель выбирается из машины и чешет к нам.

Боже мой. Ну что я за дура. Зачем надо было...прав был Дима, я не повзрослела до сих пор.

Бритоголовый поравнялся с моей машиной и грубо стукнул ладонью по стеклу.

– Открывай давай!
– рявкнул он с улицы.

– Это я не вам!
– от страха пот на лбу выступил. Ну и рожа - явный уголовник, на шее синяя наколка, ее узор прячется за воротом черной майки.
– Это я Кадиллаку показывала!
– призналась для убедительности и жестом показала себе за спину.

Посмотрела в зеркало.

Севастиан тоже вышел на улицу. Уверенным шагом к моей машине приблизился и остановился напротив разъяренного мужика. Что сказал Северский я не услышала, лишь вопрос бритоголового до меня долетел:

– Твоя что ли телка факами размахивает?

Севастиан кивнул. И я вскрикнула, когда тот, с размаху, зарядил Северскому кулаком в лицо. С Севастиана очки слетели, он пошатнулся.

– Что вы делаете!
– надавила на кнопку, и стекло поехало вниз.
– Я в полицию позвоню...

Мужик, не ответив, развязной походкой вернулся к своей машине.

– Ты зачем? Тебя просили? Ты...что уклониться не мог? Ты драться не умеешь?
– высунулась в окно.

Севастиан поднял с асфальта очки. Свет на светофоре сменился, и плавно потек мимо соседний цветной поток авто. Нам засигналили, но я заставить себя не смогла с места сдвинуться, пока не уверюсь, что с Северским все в порядке.

Это же из-за меня он получил, из-за моей дурости и показывания средних пальцев.

– Ты как?
– вытянула шею.
– Покажи! Он тебя...

Севастиан повернулся.

Под его левым глазом налился здоровый фингал. Такой синий, яркий...не мог он за секунду...

– Зверь мужик. Чуть не убил, - пожаловался Северский и улыбнулся. Не обращая внимания на сигналы клаксонов и недовольных водителей он наклонился, оперся на мое открытое окно.
– Видишь, какой синяк, Рита? Тормозни у остановки, плиз. Поговорим. Пожалеешь меня. Мне срочно надо, чтобы меня пожалели. Иначе разревусь. Это же из-за тебя мне врезали, - привел Севастиан убойный аргумент.
– Это ты пальчики свои сладкие так неосторожно в окно суешь.

Надо уши заткнуть, чтобы голос этого дьявола не слышать, звуки патокой растекаются, невидимой липкой паутиной тянет меня к этому мужчине.

Я не могу.

Соберись, Стрелецкая.

Дима был прав.

Пересилить себя. Согнать мозги в кучу. Хоть таблицу умножения вспомнить. Начала бормотать под нос себе под удивленным взглядом Северского. И прояснилось.

Подняла глаза на Севастиана и присмотрелась.

– Синяк не только что поставили, - я плохо разбираюсь, но это интуиция, а Северский врет.
– Ты зачем меня преследовал? От самого дома за мной следил?

– Может, все же до остановки прокатимся, а, любимая?
– Севастиан кивнул на людей, что сразу за светофором у лавочек топчутся. И, ухмыльнувшись, добавил.
– Нет, хочешь - давай здесь. Но тогда тут будет уже настоящая драка.

Лишь сейчас расслышала ругань и маты водителей, которыми те осыпают нас с Севастианом. Глянула в зеркало и дернулась, когда один из водителей покинул свою машину и двинулся к нам.

Боже, достаточно с меня приключений на этом перекрестке.

– Ладно, - быстро пообещала.

– Мама, какая драка, - с горящими глазами восхитился Гриша, когда я, спустя несколько секунд, затормозила у остановки.
– Как в фильмах. Расскажу папе.

– Папе не надо, - сорвалось с языка быстрее, чем я успела подумать. Развернулась в кресле и виновато посмотрела на сына. Нельзя учить ребенка вранью. Дима в тысячный раз прав, я не должна воспитывать Гришу так, как воспитывали меня.
– То есть...если хочешь - расскажи папе, конечно.

– О чем это?
– в окне мелькнула физиономия Северского.
– Здарова ковбой, - Севастиан белозубо, тепло улыбнулся Грише.
– Как дела?