Закусываю губу до боли, чтобы сдержать надвигающуюся волну слёз. Ни за что. Я больше никогда не буду плакать из-за него. Ненавижу!

Двигатель тихо мурлычет, успокаивая и даря зыбкое ощущение защиты. Вымотанный организм не может больше сопротивляться, и меня отрубает. Плевать. Хоть бы чуть-чуть отдохнуть.

Грохает дверца. Подпрыгиваю от неожиданности и распахиваю веки. Мирон плюхается на сиденье и что-то недовольно бурчит себе под нос. И правда уснула? Теперь буду заторможенной.

— Эй, ты как? — тяжёлая рука опускается на моё предплечье.

Вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь. Мирон внимательно рассматривает меня, а я его.

— Терпимо, — зябко веду плечами и хмурюсь, замечая кровоподтёк под губой. — Что с лицом?

— Отстаивал честь дамы, — довольно хмыкает он, а я невольно улыбаюсь.

Такой большой, а как мальчишка. Подрался и рад. Детский сад. Неожиданно возникает желание спросить про Ворона, но одёргиваю себя. Мне всё равно и совсем не интересно.

— Получилось?

— А как же.

Расплывается в улыбке, сразу жалобно стонет и хватается за разбитую губу. Цокаю и качаю головой. Достаю из кармана салфетку и протягиваю ему. Боец раненый. Надеюсь, второй тоже жив.

— Спасибо.

— Да ладно, — прижимает салфетку к ране. — Как тебя хоть зовут-то? А то выглядел полным идиотом. Права предъявляю, а имени не знаю.

— Ирина. Сильно досталось?

Негромко хихикаю. Действительно комичная ситуация получилась. Надеюсь, Ворон не понял наш небольшой обман. Хотя ему какая разница? Хотел бы — вмешался, а так сам отпустил.

— Да брось, это мелочи, — отмахивается он. — Поехали?

— Да. Ой, телефона нет, — беспомощно смотрю на Мирона.

Тот без слов всё понимает, открывает окно и вытягивает руку.

— Телефон её сюда, — рявкает не глядя. Мой допотопный аппарат опускается в его ладонь. — Держи.

— Спасибо.

Проверяю пропущенные. От Егора несколько и от Ольги. Сыну пишу смс, что скоро буду, а подругу прошу записать на приём. Давно не была, пора бы провериться. Заодно укол сделать контрацептивный.

Мирон выруливает из ворот и сворачивает к трассе. Уже совсем стемнело, но фары светят ярко.

— Куда мы едем? — тихо интересуюсь.

— Куда захочешь, — небрежно пожимает плечами.

— Домой хочу, — честно признаюсь я.

Хватит с меня на сегодня приключений и переживаний. Добраться бы до ванной, а потом до кровати.

— Значит, домой. Адрес диктуй.

Я называю улицу и дом, а Мирон вбивает в навигатор. Наблюдаю за ним и ловлю себя на мысли, что он мне однозначно нравится. Есть в нём что-то такое. Едва уловимое, но очень значимое. Хороший и в то же время опасный. С ним тепло, уютно и совсем не страшно. Наверное, при других обстоятельствах мы могли бы подружиться.

— Ворон не сильно нажестил? — голос Мирона беспрепятственно проникает в мои мысли.

— Нет, — напрягаюсь и стискиваю кулаки, — нормально всё. Зачем опять напомнил, я только успокоилась.

— Почему ты не сказала, что спасла его?

— Зачем? Я же это делала не для того, чтобы просить что-то взамен.

— И подставилась, — недовольно фыркает Мирон. — А если бы я не успел?

Приятно и непривычно. Обо мне никогда никто не заботился по-настоящему.

— Мужчина либо мужчина в любой ситуации, либо мудак, — мой голос звучит неожиданно жёстко, но я продолжаю. — И никакие обстоятельства этого не могут изменить. Гнилое нутро всё равно вылезет наружу.

Асад тому прямое подтверждение. Ворон… хочется и его причесать под одну гребёнку, но… Да вот ещё! С готовностью делаю это. Чтобы неповадно было.

— Надеюсь я в твоей градации всё ещё в первой категории? — смеётся Мирон.

Как же с ним легко и комфортно. Мы словно знакомы тысячу лет.

— Пока да, — лукаво закусываю губу.

— Это радует. На самом деле, Ворон нормальный, просто что-то его переклинило сегодня. Никогда не видел его таким взбешённым…

— Мне это не интересно, — строго осаживаю.

Ну не могу я про него говорить. В груди и так всё пылает от безнадёжной тоски и несбыточного счастья. От того, что могло быть всё, а не получилось ничего. Больно, горько и хочется разрыдаться от опустошающего отчаяния.

— Да, ты права, — кивает Мирон. — Расскажи лучше, как докатилась до такой жизни?

— Да что рассказывать, — криво усмехаюсь, скрывать смысла нет. — Всё по классике, муж-мудак задолжал денег.

— И решил расплатиться тобой?

— Ну почти. Скорее я решила. Хотела попробовать сама договориться с кредитором.