— Не очень пафосный, — уточняет Мирон, словно прочитав мои мысли.

— Ну хорошо, — открываю график на телефоне. — Я могу дня через два.

— Отлично. Я подстроюсь.

— Тогда до встречи? — улыбаюсь и протягиваю руку.

— До встречи, — Мирон притягивает её к губам и мягко целует кисть.

Ловлю себя на мысли, что не мурашит, но и не противно. Уже хорошо. Смущённо улыбаюсь и сбегаю в здание. Мне на третий. Пока поднимаюсь, обдумываю всю ситуацию. Мирон появился очень кстати. Можно попробовать с ним поговорить. Он же предлагал помощь. Может, придумает или посоветует, как поступить в ситуации с папкой. Как защитить близких мне людей и избавиться от ненавистного тирана. Мирон — мой шанс на спасение. Я не могу его потерять.

Совесть скребётся где-то внутри, напоминая, что использовать кого-то — подло. Я и сама знаю, но сейчас ситуация критическая. Мне нужна защита. Как никогда. Да и не собираюсь я никого использовать. Наверное… Как пойдёт… За бескорыстную помощь тоже может прилететь ценник. Нельзя об этом забывать.

Ирина

Телефон призывно вибрирует в кармане. Смотрю на экран — Ольга. Да-да, опаздываю. Принимаю звонок.

— Ир, всё нормально? — раздаётся в динамике взволнованный голос подруги.

— Да здесь я уже, — улыбаюсь и на ходу расстёгиваю куртку.

Прохожу в открытый кабинет и сразу попадаю под обстрел внимательных глаз. Оля сканирует меня и подозрительно прищуривается.

— Где пропала? — она вопросительно вздёргивает бровь.

— У входа. Знакомого встретила, — отвечаю уклончиво, стягиваю сапоги и надеваю одноразовые тапочки. Сервис у них на высшем уровне. А мне достаётся бесплатно. По старой дружбе. Мы с Ольгой начали общаться давно, ещё когда она принимала в обычной женской консультации. А сейчас она переехала сюда, и я вроде за ней, как группа поддержки.

— Давно пора, — Ольга одобряюще кивает и многозначительно улыбается.

Опять она о своём. Закатываю глаза и качаю головой. Не пробиваемая.

— Я не об этом.

Давно настаивает, что мне пора развестись и завести любовника, для здоровья. Не могу же я ей рассказать про свой персональный ад. Точнее, она знает в общих чертах только то, что нельзя было скрыть.

— А я об этом, — с нажимом. — Раздевайся и на кресло.

Спорить бессмысленно и я даже не пытаюсь. Если уж попала в лапы к Оле, то всё, живой не уйти. Пока всё не проверит, не успокоится.

Снимаю за ширмой джинсы и трусики. На носочках подхожу к креслу и неуклюже вскарабкиваюсь. Приятного, конечно, мало, но потерпеть всего ничего. В такие моменты я прям очень рада, что однажды встретила Ольгу. Она очень тактичная и мягкая в осмотре, практически не доставляет дискомфорт.

— Рассказывай, — Оля моет руки и готовит необходимый инструмент.

— У меня задержка и токсикоз, — выдыхаю и закрываю лицо ладонями.

От одной мысли о возможной беременности становится не по себе. Просто страшно. И мысли всякие дурацкие, которые приходится уничтожать в зачатке.

— А тест?

— Я не делала…

— Ну-у-у, — тянет она и подходит ближе. — Шанс очень мал.

— Да знаю я, — стараюсь выровнять дыхание и успокоиться. — Мне нельзя беременеть. Ну никак.

— Я помню, — Ольга ободряюще улыбается и надевает перчатки. — Придумаем что-нибудь.

Ловлю её за запястье и смотрю в глаза.

— Оля, я не буду рожать. Ни за что.

— Я слышу, но всё уже случилось или не случилось, — голос звучит спокойно и размеренно. — Давай разберёмся сначала, а потом будем решать.

— Хорошо.

От уверенности подруги меня отпускает. Даже удаётся немного расслабиться, насколько это возможно на кресле гинеколога. Ольга начинает осмотр, а я, уставившись в потолок, стискиваю кулаки, чтобы не мешать ей.

— Ир, ты обалдела? — подруга поднимает на меня глаза и хмурится.

— Что?

— Напиши заявление, — её глаза полыхают праведным гневом. — Я дам показания и сделаю освидетельствование.

Заканчивает осмотр и позволяет свести ноги. Какое ещё заявление? Что мне это даст? Да ничего. Эта мразь держит меня за горло очень крепко. Любое моё действие может спровоцировать Асада на ответные. Я не могу этого допустить.

— Перестань, — отмахиваюсь и небрежно дёргаю плечами. — Просто выпиши мазь…

Обычно всё проходит более лайтово. Но в последнее время Асада срывает в какую-то жесть. Я сама виновата. Не смогла заткнуться вовремя, за что и получила.

— Да какая, на хрен, мазь? — злится Ольга. — Это изнасилование, ты это понимаешь?

— Всё я понимаю, — поджимаю губы. — Справлюсь.

Сейчас я ничего не могу противопоставить. Но я найду способ. У меня нет выбора, когда припёрли к стенке. А это скоро случится. Чувствую, что совершила ошибку в разговоре с Рустамом. Надо действовать на опережение.