Босх пожал мне руку и ушел во тьму, которую так любил.

Я вышел из башни и задумался.

Итак, что я имел в своем арсенале?

Первое. Отряд «Каракурт» в количестве тридцати бойцов. Хорошо подготовленные арахниды будут ключевым аргументов.

Второе. Стая химер, двадцать тварей. Эти будут выполнять элемент неожиданности.

Третье. Клехи. Их пускать в самый эпицентр боя я точно не буду, они все же шахтеры, а не воины. Сойдут на прикрытие тылов.

Четвертое. Арканы. Сомнительное оружие, которое может сыграть как в нашу сторону, так и против нас. Но все же его тоже учитывать стоит.

И пятое, но не последнее по списку. Конечно же я сам и мои «лилит». Я пойду первым. И я буду тем, кто уйдет с поля боя последним.

— А меня не забыл посчитать? — спросила Лисенок, выходя из дома.

— И меня, — в тон ей произнесла Славия.

— Но…

— Мы тоже примем бой. Это наш долг.

— Славия, ты уверена, что хочет в это ввязываться?

— Неужели я позволю подвергать опасности жизнь того единственного человека, который может спасти мой мир от демона хаоса? — улыбнулась та. — Нет! Я буду сражаться плечом к плечу с тобой.

Она достала из-за пояса катану и сделала пару взмахов, демонстрируя сложную технику владения холодным оружием.

К нам подбежал Пушок и начал рычать, как бы говоря, что тоже собирается идти с нами выручать хозяйку.

— Ты то куда? Оставайся тут, — произнес я, но Пушок даже и слушать не желал меня.

Ну что ж, тогда в бой. Прямо сейчас. И будь что будет.

Глава 26

Поместье Авдеевых, штаб-квартира инсекторов

— Это будет знатная мышеловка!

Авдеев подошел к аквариуму, осторожно достал оттуда гусеницу.

— Ну что, Иннокентий, давай посмотрим нашу пленницу?

Гусеница выпустила клубы дыма. Спросила:

— Где она?

— В подвале. Наши ребята отлично справились с поставленной задачей! Это нужно отметить! Но это чуть позже. Сейчас я хочу посмотреть на бедолажку, как она бьется там! Как страдает. Иннокентий, пошли.

Авдеев вышел из кабинета, в сопровождении охраны направился по коридору. Пройдя несколько этажей и спустившись вниз, они остановились возле массивных дверей, оббитых стальными листами. Возле входа стояло двое охранников. Увидев главу рода инсекторов, они вытянулись по стойке «смирно», отдали честь.

— Открывайте, — приказал Авдеев.

Двери распахнулись и в лицо пахнуло влагой и холодом.

— Не зря мы, Иннокентий, держали этот подвал. Пригодился. А ты ведь советовал убрать его.

Авдеев спустился вниз по винтовой лестнице и оказался в небольшом помещении. Оно было слабо освещено одной лишь лампочкой, болтающейся под самым потолком, и закрытой сеткой, чтобы ее невозможно было выкрутить. Все убранство камеры было скудным — стул, небольшой столик да цепь, торчащая из стены. На цепи, прикованная за руки, была Дарья.

— Отпусти меня, насекомое проклятое! — выругалась девушка, рванув вперед.

Авдеев звонко рассмеялся.

— Твоему задору только позавидовать можно! Охрана сообщила мне, что ты уже второй час тут прыгаешь и рвешься. Столько силы! Что и говорить — молодой организм!

Авдеев подошел ближе. Прошептал в самое лицо:

— Молодой организм, молодое тело. Говорят, чем старше, тем опытней. А я вот люблю неопытных. Они компенсируют это бархатистостью кожи, нежностью черт, своим почти детским смущением. Ты понимаешь, о чем я?

— Отстань, урод! — зашипела Дарья, желая ударить хозяина поместья.

Но цепь звякнула, не давая обрушиться кулаку.

— Я бы посмотрел на тебя голую, — продолжил Авдеев, жадно поглядывая на девушку. — У тебя очень милое личико. Думаю, и все остальное не уступает по красоте.

Поняв, что сотрясать воздух бесполезно, Дарья спросила:

— Чего тебе надо? Зачем похитил меня? Какие истинные причины? Ведь не плотских же утех? Думаю, у тебя и без меня хватает тех, кто готов добровольно прыгнуть тебе в постель.

— В корень зришь, — кивнул Авдеев. — Ты — приманка для своего брата. Мне он нужен.

— Зачем?

— Говорят: много будешь знать — рано состаришься! — Авдеев рассмеялся. — А ты ведь помнишь, что я люблю молоденьких?

Хозяин долго и звонко смеялся, что дало Дарье более детально рассмотреть в полутьме Авдеева. И едва она увидела в его руках зеленую жирную гусеницу и поняла, что это вовсе не какая-то игрушка, а настоящая, живая гадость, как ойкнула.

— Это — Иннокентий, — сказал Авдеев, успокоившись. — Он — один из нас. Покажем ей, Иннокентий, что ты умеешь?